Не только женщинам бывает плохо и больно. Предательства не проходят бесследно ни для кого.
Они с Статуэточкой оба битые. И если он оправился, она не до конца. И тут он такой красивый нарисовался. Ещё и наглый. А главное, прет, не останавливаясь.
Знал же – тормознуть надо. Не спешить, действовать более тактично.
Но ни черта не получалось. Мартыненко подстебывал над собой, говоря, что раз начали они с «десерта», то нефиг и откатываться назад. Его распирало от желания присвоить Статуэточку себе. А она? Эта засранка сбежала, вильнув очаровательной задницей.
Он дал ей время. Честно выждал. Когда узнал, где она поселилась, ругался и лишний час отпахал в спортзале, благо у Валгарова для сотрудников он функционировал круглосуточно. А потом что? А потом Мартыненко потащило к Рите.
Иногда он даже сожалел, что они живут не в древние времена. Закинул мужик девочку на плечо и в берлогу. И всё. Его она. Потом заделал ребетенка, и живешь довольной жизнью. Пещера над головой есть, мягкое любимое тело под боком тоже.
Чем не счастливая жизнь?
Почти о такой Савелий и мечтал. Хата есть. Женщина…ну-у, почти. Осталось дело за малым.
Рита едва заметно вскинула подбородок кверху и улыбнулась уголками губ.
- А если и на тебя соглашусь? – не без вызова ответила она, не желая уступать в импровизированной битве.
Савелий усмехнулся. Оставалось надеяться, что его усмешка не вышла зловещей. Ещё напугает. Хотя Рита не из пугливых.
Парадокс заключался в том, что рядом с ней и Савелий становился более авторитарным. Что там её бывший говорил про то, чтобы она сидела дома? Ну-ка, напомните.
Глупость, конечно. Рите необходимо расправить крылья. Поверить в себя и свои возможности.
- Будет интересно, - грудным тоном пророкотал он, отталкиваясь от столешницы. – Обещаю.
Больше он ждать не мог. Вот хоть что с ним делайте!
Она же такая красивая! С разрумянившимися щеками! С ума сойти можно.
Он наступал. Целенаправленно. Шаг. Ещё один.
Рита что-то поняла. О чем-то догадалась.
Потому что щеки запылали ещё сильнее. И глаза загорелись. А то ишь, отводить надумала! Он ей отведет… Нет уж! На себя заставит смотреть.
Она отступила. Скорее, интуитивно. Он бы тоже на её месте отступил, потому что даже сам Мартыненко шалел от той волны дикого сексуального голода, которая от него исходила.