Мне нравится то касаться с нежностью, то нажимать сильнее и ощупывать его мускулы. В нем столько силы, что даже тогда, когда он расслаблен, его невозможно принять за «мирного жителя».
– Тебе хорошо со мной? – спрашивает Максим и поворачивает голову ко мне.
Его вопрос застает меня врасплох.
Разве это не очевидно?
Или я ослышалась?
– Не скажу, а то ты зазнаешься. – Я прикусываю его плечо, перебираясь к нему поближе. – Ты так смотришь…
Его взгляд закрадывается мне под кожу. Я останавливаюсь, проваливаясь в его темные глаза, которые буквально ловят каждое мое движение.
– Мне хорошо с тобой, Макс, – отвечаю, вдруг понимая, что ему важно услышать именно эти слова.
Как это вообще уживается в нем – брутальная самоуверенность и глупые сомнения?!"
"Иногда он напоминает холодный кусок металла, но стоит проступить живому, и становится ясно, как много он недополучил в свое время. Я запоминаю все, что он говорит о своем прошлом, и начинаю лучше понимать его. Он знает вкус больших денег, привык к ним и научился жить на широкую ногу: покупать самые крутые тачки и, чего уж скрывать, самых соблазнительных девочек.
Поэтому он так жаден до моих эмоций?
Ему нужна моя искренность?
До сих пор сомневается, что может заслужить настоящие чувства?
Он назвал себя плохим человеком. Я подумала, что он имел в виду злость и агрессивность, но плохой же может быть синонимом «негодного» или ущербного.
– Мне никогда не было так хорошо, – добавляю, собирая ладонью его челку. – У меня чувство, будто мы перешагнули через пропасть… через этот проклятый год… и снова вернулись к той точке, когда познакомились. И знаешь, что?
– Что?
Максим переворачивается и, лаская, проходит ладонью по моей спине.
– Мне интересно, какой ты в быту.
Я смотрю на виллу, которая на некоторое время станет нашим домом.
– Хочешь устроить мне тест-драйв? – Уголки губ Макса кривятся.
– Да, у меня миллион вопросов. Жаворонок ты или сова? Как быстро пачкаешь зеркало в ванной? Умеешь разогревать обед сам?
Я получаю ответы на свои вопросы. Макс оказывается эталонной совой, он может проспать до обеда, если его не трогать. То есть если вообще не шевелиться.