Моего знания английского хватает, чтобы понять, что они собираются снять несколько роликов. Бэкстейдж, как они выражаются.
– Можешь возвращаться на ресепшен, – произносит управляющий, наклоняясь к моему уху. – Дальше я сам.
– Хорошо. – Я киваю и покидаю банкетный зал.
Напоследок осторожно оборачиваюсь к начальнику, проверяя выражение его лица. Выглядит он довольным. Значит, можно выдохнуть и поставить галочку «успешно выполнено».
Остаток дня проходит спокойно. Командировочные, влюбленные парочки, фрилансеры, которым не сидится на месте.
Я выхожу через служебный выход, направляясь к своей машине. Прохладный ветер пробирается под рабочий пиджак, но я все равно медлю. Вдыхаю свежий воздух, к которому примешиваются ароматы из соседней кофейни.
Глава 6
Ксюша пропадает с радаров.
Она не пишет мне три дня. И не звонит. Хотя раньше мы постоянно перебрасывались фразами и смешными картинками в чате.
Я взглянула на фотки квартиры Максима, чтобы ее сообщения не оставались непрочитанными, и даже выдавила из себя смайл в виде пальца вверх. Мое раздражение проходит, я вообще отходчивая и не могу обижаться больше пары часов. А ее молчание кажется то странным, то вызывающим, то подозрительным. Мне хочется нормально с ней поговорить, а как это сделать – непонятно.
Я смотрю на интерьеры, в которых живет Максим, и не понимаю, что после такого писать.
Я заканчиваю очередную смену и познаю истину: не стоило думать о Ксюше! И о Максиме тоже. Потому что он взял и материализовался!
Он стоит на полутемной парковке рядом с моей машиной, на которую довольно по-хозяйски откинулся спиной. Его ладони засунуты в карманы, а поверх темной рубашки небрежно наброшена кожаная куртка с металлическим отливом.
Он выглядит как эталонный плохой парень.
Будь он брюнетом, стоило сразу вешать на грудь предупреждение: «Опасно!»
– Я выждал три дня, чтобы не показаться маньяком, – бросает он, ловя мой взгляд.
– Ты мнешь мою машину. – Я киваю на его наглую позу.
Он усмехается.
Но отодвигается, после чего делает шаг в моем направлении. Уличный свет причудливо падает на его лицо, заостряя без того резкие черты лица.