Инструмент хрупкий, дорожной тряски не любит, – выкрутился Елисей.
– И чем же вы тут вечерами развлекаетесь? – потребовала Татьяна отчета, повернувшись к жениху.
– А по-всякому бывает. Иной раз на шашках рубимся, а бывает, стреляем, – пожал тот плечами.
– Что, в доме? – растерялись девушки.
– Ну, зачем же в доме. В саду, – рассмеялся Елисей.
– Князь, а покажите нам тот танец с шашками, – вдруг попросила Наталья."
"– Танец? – переспросил Елисей, задумчиво осматриваясь и прикидывая наличие свободного места для подобного выступления.
Убедившись, что его услышали, Елисей отправился в свою комнату и, достав из шкафа свои шашки, принялся осматривать обувь. Поскользнуться на натертом до блеска паркете было проще пареной репы. Так что вопрос с обувью для подобного выступления был не праздным. Сменив сапоги, он прихватил шашки и вернулся в гостиную.
Реваз, который все еще не совсем оправился после ранения и в имении исполнял роль ночного сторожа, сидел в сторонке, у стены, держа на коленях небольшой медный котел. Вместо барабана. Княжич уже успел объяснить ему, что нужно делать, и теперь разучивал с Ириной мотив самой известной горской мелодии. Убедившись, что женщина все запомнила, Ильико выпрямился и, кивнув парню, поспешил в угол, где уже с нетерпением ерзали их гостьи.
– Давай, Реваз. Как на свадьбе, – весело усмехнулся парень, вскидывая шашки.
Широкие ладони горца звонко шлепнули по днищу котла, и комната огласилась зажигательным ритмом. Ирина, тут же подхватив его, повела мелодию, и Елисей плавно двинулся по кругу. Шашки в его руках засвистели, быстро превращаясь в два сверкающих круга. Реваз, еще не видевший подобного, азартно выкрикнул: «Асса!» – и начал ускорять ритм. Ильико постукивал в такт каблуками, хлопая себя ладонью по колену, а девушки восторженно замерли, захваченные странным, непривычным зрелищем.
Сделав пару кругов по комнате, Елисей остановился перед столом и, едва только прозвучали последние аккорды, с разворота срубил подготовленные свечи. Музыка смолкла. Переложив шашку из правой руки и в левую, парень хлопнул ладонью по столу, и все три свечи, соскользнув с места среза, упали на поднос, который Ильико предусмотрительно подставил под подсвечник.