Никаких усовершенствований и придумок. Другой вопрос, что тренировался он с этими стволами регулярно, так что в результате был уверен.
Не забыл Елисей и про финансовую сторону вопроса. Достав из тайника несколько пачек ассигнаций, он задумчиво взвесил их в руке, а после короткого размышления прибавил еще столько же. Потом, подумав еще немного, он вытащил из тайника мешочек с серебром. В дороге деньги лишними не бывают, а уж в столице тем более придется марку держать. Раз уж собрался ехать под своим именем, то и соответствовать надо на все двести процентов.
Убрав деньги в баул с вещами, он достал из тайника еще пару пачек ассигнаций. На нужды школы. Считать и требовать с ребят отчета за каждую копейку он не собирался. И так знал, лишнего никто не возьмет, а уж тем более не попытается украсть. Вбежавший Реваз с порога доложил, что кони оседланы, и, подхватив готовые баулы, поволок их к выходу. Выйдя на крыльцо, Елисей с грустной улыбкой посмотрел на входящих во двор ребят и, тихо вздохнув, громко объявил:
– Значит так, казаки.
– Гойда! – раздался дружный рев трех десятков юных луженых глоток.
– Оглушили, черти, – проворчал парень, демонстративно ковыряя пальцем в ухе.
Реваз подвел к крыльцу коней, и Елисей, легко сбежав по ступеням, прыгнул в седло, не касаясь стремени.
Кавалькада из двух верховых и одной заводной лошади выехала из ворот и спустя полчаса покинула крепость. Приняв за постоянный аллюр легкую рысь, они двигались в сторону Пятигорска. Уже в сумерках они встали на постой на постоялом дворе города. Изя и Митрич все-таки переехали в имение. Точнее, в станицу, которая постепенно начала наполняться жителями.
Помывшись с дороги и поужинав, путники отправились спать.