Потому что все эти планы на грани полнейшего провала. А отношения, которые были и есть самыми важными в моей жизни запросто могут перейти в раздел «бывшие», если правда просочиться наружу.
Дышать невозможно. Сердце гудит во всем теле. Зубы сводит.
Я выскакиваю на трассу и, утопив педаль в пол несусь, куда глаза глядят. Когда на панели высвечивается входящий от жены, я хреначу по рулю, распугивая устроившихся на ночь птиц. Ору от собственной тупости. Проклинаю всех и вся, прекрасно осознавая, что кроме себя винить некого.
Я не выдержал. Не справился. Предал, поддавшись соблазну. Всего-то и надо было, сказать нет и выставить Алексу за дверь. А теперь…Хрен знает, что будет теперь.
Вернувшись в город, я паркуюсь сбоку от своего дома и сижу в машине, сложив руки на руле, и уткнувшись в них своей тупой башкой. Просто ломает, от осознания того, что натворил, и страха перед катастрофой.
Таська продолжает одолевать звонками и сообщениями.
Ты где?
Я волнуюсь.
Позвони!
А я как побитый пес сижу в машине возле дома, оттягивая момент возвращения.
Знаю, что перед смертью не надышишься, но так хочется еще немного, еще чуть-чуть задержаться там, где все хорошо. Где нет грязных секретов от Таси и стыда за свои действия.
Увы. Все, что мог я уже изгадил, не отмыть.
Я выхожу из машины и плетусь к подъезду, не чувствуя под собой ног. Все тело налито тяжестью, каждый шаг через силу. Пока еду в лифте – пялюсь на свою гадкую рожу. Противен сам себе. Ненавижу себя за то, что сделал. Презираю за слабость, которая может дорого нам обойтись.
Воротник на рубашке душит. Я тяну за него и замираю, увидев красный след на коже.
Помада!
– Твою мать!
Тру, матерясь в весь голос, а у самого руки ходуном ходят.
Я точно спалюсь! Облажаюсь в первую же секунду! Стоит только Таське заглянуть в мои глаза, и все. Увидит, поймет, почувствует…
И бежать некуда, и винить некого. Натворил дел.
Когда лифт останавливается на моем этаже и створки разъезжаются, я не могу заставить себя сделать первый шаг.
И я собираю яйца в кулак, прячу эмоции, прикрываясь усталостью, и ползу домой, чувствуя себя последней сволочью.
В прихожей пусто. Я успеваю скинуть ботинки и повесить пиджак, когда позади раздается шорох.
Выдох. Стиснуть зубы. Обернуться. На это уходят все силы.