Когда подъехал к дому, ко мне подошёл один из охранников и указал на мужчину, слоняющегося неподалёку.
— К тебе пришёл. Мы его проверили — чист. Два часа тебя дожидается.
— А что ему надо?
— Не говорит. Только тебя видеть хочет, ваш патриарх его не устроил.
— Ясно. Сейчас выясню.
Я подошёл к мужчине, разглядывающему свои ботинки.
— Добрый вечер. Мне сказали, что вы меня дожидаетесь?
— Вы — Александр Филатов? — уточнил он, удивленно приподняв брови.
— Верно. А вы кто?
— Алик Парфёнов. Мы не знакомы, но я много слышал о вас.
— Что вам угодно?
Он оглянулся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает и, понизив голос, пояснил:
— Дело в том, что я слышал о вас много хорошего. В том числе что вы можете изготовить то, чего нигде не достанешь. Я бы хотел заказать одно средство, которое поможет близкому мне человеку избавиться от тяжелых мыслей после смерти его родных.
— Успокоительное? — предположил я.
— Не совсем, — замялся он. — Этот человек хотел бы совсем избавиться от тех горестных воспоминаний.
— Да, конечно, — кивнул я.
Было у меня одно зелье, избавляющее от печали. Выпив его, человек помнил только хорошие эпизоды из жизни.
— У вас есть, что мне предложить?
— Есть. Будет стоить тысячу рублей. Приходите… — я взглянул на часы, — через час.
— Прекрасно! — обрадовался он. — Я приду к вашим воротам через час с тысячей.
При слове «тысячей» его голос дрогнул. И вообще он как-то странно себя вёл. Он вроде говорил искренне, но в то же время я чувствовал ложь.
Мужчина спешно двинулся в сторону автобусной остановки и, остановив отъезжающий автобус, забежал в него. Это тоже показалось мне странным. Если он с такой легкостью согласился на покупку непроверенного средства за тысячу рублей, то почему не может позволить себе личный автомобиль или хотя бы такси, а протискивается в переполненный автобус?
Что-то здесь нечисто…
Я не стал заходить в дом и сразу направился в лабораторию.
По сути, мужчина ничего толком мне не сказал. Он только упомянул, что слышал обо мне много хорошего, и что я могу изготовить то, чего нигде не достанешь. Он не назвал ни одного имени. Даже не сказал, кому именно потребовался «Бальзам покоя».