— Ещё чего, — возмутился он, но тоже шёпотом. — Я тебя одного никуда не отпущу. Пойдём вместе.
Я выдохнул. И Дима и старик Филатов до сих пор считают меня желторотым птенцом, за которым нужен глаз да глаз. Когда же до них дойдёт, что я не нуждаюсь в опеке? Всё-таки я прожил гораздо больше, чем они вместе взятые.
— Хорошо, но ты безоружен, поэтому не высовывайся, — строго сказал я и пошёл на громкий стук.
Мы прошли по коридору с подсобными помещениями и оказались в просторной комнате с высокими потолками и решетчатыми окнами.
— Нихрена не помогает твоя кувалда. Они эту хрень к полу запаяли. Болгарку надо было притащить, — послышался голос из-за перегородки из толстого мутного стекла.
— К-к-куда бы ты эту болгарку в-в-втыкал, если электричества здесь н-н-нет? — ответил ему заикающийся собеседник.
— Но от этой кувалды проку не больше, чем от неработающей болгарки. Надо было хотя бы ножовку по металлу прихватить.
— У м-меня нету. Можно у Леньки из гаража с-с-стянуть. Добровольно не отдаст.
— Ну так иди и принеси эту чертову ножовку!
Шаркающие шаги. Мы с Димой напряглись, ожидая появления заики.
— А м-м-может хрен с этим аг-грегатом? Зачем он тебе сдался?
— Ты совсем не соображаешь? Я же тебе говорил, что такой автоклав можно за хорошую цену втюхать.
— Иду-иду, — снова послышались шаркающие шаги, и из-за перегородки показался щуплый плешивый мужик со светлыми водянистыми глазами и синяком на скуле.
Похож на бродягу, но одежда новая и чистая. К тому же сам не грязный и вонючий, а довольно опрятный, побритый и причесанный.
Увидев нас, мужик остановился как вкопанный и даже успел открыть рот, но сказал только:
— П-п-п-п….
Крахмальный патрон с «Оковами» отлично справился с задачей. Шарик угодил прямо в лоб и растёкся по лицу, превращая человека в неподвижное изваяние.