Он продолжал ворчать, пока я искал в коробках на стеллаже перчатки и бумажный пакет. Чтобы не тратить время на листья, я хотел срезать ветку, но Щавель запретил. Пришлось выдергивать по одному.
— Спасибо, Олег Николаевич. Вы очень меня выручили, — я подошёл к профессору, который очень осторожно, чтобы не задеть ядовитые цветы, разрыхлял землю в горшке.
— Пожалуйста, Саша. Вам я всегда готов помочь, — он поднялся, держась за заболевшую поясницу, и пожал мне руку. — Только объясните мне, зачем вам понадобился Огнецвет? Это очень специфичное растение, которое редко используется в лечебном деле.
— А для чего его используют? — спросил я и втянул носом эфир растения.
— Огнецвет очень хорошо укрепляет магическую ауру. Бывает, что маг сильно расходует ману и повреждает свою ауру. Тогда заваривают Огнецвет и пьют как общеукрепляющее.
— Ясно. Ещё раз спасибо, профессор. Не буду вас больше отвлекать.
Я энергично зашагал к двери. Мне совсем не хотелось рассказывать ему о пари с Боярышниковым.
Пока ехал домой, прокручивал в голове эфиры новых для меня растений. Лично я мог создать из них целую дюжину различных зелий, но мне нужно догадаться, что из них создавал предок Боярышникова.
Я прокручивал и так, и эдак, но не мог придумать лекарство.
Ещё через час, когда я уже был готов послать ко всем чертям Боярышникова и его предка, я решил дать себе ещё немного времени для раздумий и приготовил эссенцию «Менталис».
Выпив слегка сладковатую жидкость, я зашел домой и услышал стук столовых приборов. Семья ужинала.
Переодевшись, я присоединился к ним. Дима рассказал, что с дедом и Поповым они объехали все лаборатории и аптеки.