Мне сразу вспомнился случай, когда нас с Савельевыми преследовал рогатый парнокопытный. Невероятно хитрый, зараза. Когда он подкрался, мы даже не услышали шагов, хотя до этого по всему лесу разносился его топот. Еле отбились тогда.
— Как нога? Болит? — участливо поинтересовался Тимофей.
Я задрал штанину и показал розовые шрамы на месте ран.
— Уже лучше. Еще немного подлечить, и будет как прежде.
— Хорошие лекарства у тебя, Филатов. — признался тот с завистью посмотрев на результат моего лечения — Когда откроете свои аптеки?
— Скоро.
Я забрался на заднее сиденье и пристегнулся. Вдруг снова вернется древень.
Афанасий сел за руль, и мы медленно поехали к воротам. Как оказалось, одно колесо спустило. Наверняка угодил острый коготь.
Вскоре мы выбрались из анобласти, попрощались и разошлись. Я сел в машину и рванул к лечебнице. Время дорого.
На улице уже светало, на траве и пожелтевших листьях поблёскивала изморозь, а над далёкой рекой клубился туман. Я проголодался и устал, ведь отправил много сил на восстановление, поэтому мечтал о горячей еде и мягкой кровати, но это позже.
Когда я подъехал к лечебнице и, прихватив рюкзак, подошёл к полицейским, они удивленно воззрились на меня.
— Александр Филатов, — напомнил я своё имя.
— А как ты… Кто разрешил тебе покинуть территорию? — бросил на меня суровый взгляд крепкий полицейский с поседевшими висками.
— Меня никто не задерживал, — пожал я плечами. — Можно пройти? Меня ждут больные.
Двое полицейских переглянулись, но пропустили. Чтобы пройти через магический купол снова, пришлось позвонить Когану. Тот, взъерошенный и сонный, выбежал на улицу, зябко поёжился и подбежал ко мне.
— Ну что? Удалось? — спросил он и с помощью амулета открыл для меня брешь в куполе.
— Да, я нашёл эфир, который гарантированно убьёт заразу. Мне понадобится ваша лаборатория.
— Всё, что угодно! Можете брать, что захотите и в каких угодно количествах. Всё в вашем распоряжении.
Мы быстро двинулись к лечебнице.
— Нет, сам справлюсь. Как пациенты?
Мойша Адамович тяжело вздохнул и покачал головой.
— Плохо, очень плохо. Один уже ни на что не реагирует, но пока жив. Балансирует на грани жизни и смерти.
— Значит, надо ускориться.
Мы забежали в лечебницу, и Коган проводил меня до пустующей лаборатории. Я вывалил на один из столов всё, что было у меня в рюкзаке, и принялся творить. Лучшего слова не подберешь.