Михаилу было приказано сообщать обо всех передвижениях войск вермахта в сторону границы генерал-губернаторства с Советским Союзом.
Прочитав сообщение, Борович опешил. Это означало, что Москва считает войну с Германией неизбежной и близкой. Такое не укладывалось у него в голове, мозг отказывался представить себе масштабы трагедии, готовой обрушиться на его родную страну.
Речь шла о прямой агрессии Германии и ее сателлитов. Враг вскоре перейдет границы Советского Союза и вторгнется на наши территории. Запылают города и села.
Борович не верил в то, что война обойдется малой кровью и будет вестись на чужой территории. Он никак не мог предотвратить такую беду. Ему от всей души хотелось сделать что-то важное, как-то помочь своей стране, может, даже застрелить кого-то из высших чинов вермахта или ОУН, что-то взорвать, только бы не сидеть сложа руки и не подсчитывать количество вражеских войск, двигавшихся к границам СССР.
Но Борович понимал, что ему в голову от отчаяния лезут сущие глупости. Никакое убийство генерала или двух, никакой взрыв моста не предотвратит войны, не остановит немецкие войска, не отодвинет даже сроки вторжения.
Большая беда на пороге. Это надо пережить. С этим надо даже не смириться, вовсе нет, а принять как действующие условия его работы.
Ведь он, поручик Борович, еще тогда, в 1917 году, принял важное и окончательное для себя решение. Да, он был офицером царской армии, но давал присягу не только и не столько монарху, но и своей Родине, народу.
Не важно, что Родина меняла свое название. Ее древняя столица Москва все так же стоит на своем месте и объединяет все земли, необъятные просторы его страны.
Есть дом, в котором он родился, люди, живущие на просторах этой страны. Им нужны его сила, знания, опыт, преданность и защита.
Борович однажды понял это и стал считать, что присягал на верность этой земле, людям, городам и селам. Березкам, стоявшим на берегах тихой речушки под Рязанью, сосновому бору в Подмосковье, карельским озерам и южным бескрайним степям.
Родина – не только конкретная страна.