Паша пробует по-разному, молча, но настойчиво продолжает, меняя силу и давление своих рук, направление прикосновений, однако, кроме нескольких скудных капелек молока, ему не удается ничего выжать из своих попыток. А меня снова пробивает на слезы от разочарования.
– Все, хватит! Ничего не получится, я ведь тоже пыталась. Придется дотерпеть до утра, – мой голос срывается на последнем слове и я всхлипываю, а потом удивленно замираю, потому что вместо его рук, чувствую на своей груди прикосновение мягких, теплых губ.
Дыхание перехватывает и я едва набираю в грудь воздух, чтобы оттолкнуть его, но пока я справляюсь с шоком, новый метод Паши срабатывает и я просто замираю, прислушиваясь к своим ощущениям, потому что понимаю, что молоко, наконец, пошло.
Глава 28
Я отстраняюсь, как только чувствую, что молоко уже свободно течет, облегчая страдания Фимы, и облизываю губы, сдерживая искушение продолжить. Она быстро подхватывает полотенце и со стоном облегчения встает с кровати.
– Я продолжу в ванной, – пищит еле слышно, явно очень смущенная, и почти выбегает из комнаты, чудом не врезавшись во что-то в темноте.
Я падаю спиной на матрас и глухо рычу в кулак, потому что завелся нереально, хотя вообще не ожидал этого, потому что действительно изначально всего лишь пытался ей помочь. Даже солгал, что пьян, чтобы она не упиралась из-за своего смущения, ведь действительно ситуация не совсем обыденная. Кто бы мог подумать, что меня может триггернуть такое действие, учитывая, что никаких фетишей в моей системе раньше не наблюдалось.
Не могу перестать снова и снова прокручивать в голове эти секунды, когда мои губы касались ее груди. Может все дело в том, что она отличается от обычной? По текстуре кожи, по упругости, совсем другие ощущения. Не лучше и не хуже, просто другие. Я в принципе неравнодушен к женской груди!
Начинаю смеяться от нелепости собственных оправданий. Раньше я всегда как цедил правду в лицо другому, так и сам принимал ее, какой бы она не была.