Но хозяин ограничился единственным городовым, который с мрачноватой физиономией, свесив длинные рыжие усы на широкую могучую грудь, всматривался в каждого входящего. Скорее всего, убедительности его внешнему виду придавал полицейский участок, вплотную примыкающий к зданию ломбарда.
После шести вечера караул снимался. В департаменте полагали, что соседство с полицией отпугнет даже самого дерзкого грабителя.
Савелий прошел мимо участка, даже заглянул в приоткрытую дверь. Но не обнаружил никого, кроме пожилого пристава, который самозабвенно чесал за ухом у серого кота.
Поражало полное отсутствие полицейских. В иное время здесь можно было встретить десятка полтора жалобщиков, дюжину исправников, но сейчас было тихо. Возможно, участок закрыли бы совсем и погнали бы к Хитровке даже престарелого исправника, но бедный старик, скорее всего, сослался на хромоту и теперь наслаждался покоем.
"Савелий подошел к зданию. Горело всего лишь одно окно — на первом этаже. Здесь размещался сторож со своей супругой и в этот поздний час наверняка был пьяненький. Савелий знал, что входную дверь он попросту запирал на швабру, которая бывает понадежнее самых современных замков.
Потянул на себя дверь — внутри глухо стукнуло, так оно и есть — черенок швабры уверенно охранял ломбард. Был другой вход, через окно второго этажа, благо к нему подступала пожарная лестница. Но до нее следовало дотянуться.
— Хозяин! — услышал Савелий за спиной.
Антон Пешня стоял от него метрах в пятнадцати и не решался приблизиться.
— Подойди сюда, — подозвал Савелий, — да не беги ты, Христа ради.
— Прошу прощения, хозяин, — виновато уткнул взгляд в землю Антон Пешня.
— Пойдем отсюда, не стоять же нам под фонарями!
Савелий, праздно помахивая тростью, завернул за угол.
То, что надо, — глубокая тень спрятала его от возможного любопытствующего взгляда.
— Пожарную лестницу видишь? — показал взглядом Савелий на угол здания.
— Вижу, хозяин.
— Подсади меня. На третьем этаже окно открыто. Заберусь через него.
— Это мы завсегда сможем, — обрадованно протянул Антон, складывая ладони замком. — Вы не смотрите, что я такой худой. Это я с виду тщедушный, а на самом деле у меня силы о-ого-го! Жилистый я, а они все такие выносливые. А теперь на плечи, хозяин, да посмелее. Не прогнусь я.
Савелий встал на подставленный «замок» — Антон слегка качнулся, но выдержал.