Он прекрасно осведомлен обо всех кражах и грабежах, которыми занимаются его подопечные, и, само собой разумеется, от всего этого он имеет свою долю. Так вот, на самой вершине стоит некто Парамон Миронович, или, по-другому, старик Парамон. Личность во всех отношениях темная и знаменательная. Мы даже не знаем точно, какое он имел имя при крещении. Не знаем, откуда он родом, не знаем его прошлого. В общем, не знаем ровным счетом ничегошеньки! А знать о нем побольше ой как хотелось бы!
— И где же проживает этот… старик Парамон? — все больше удивлялся Ксенофонтов.
Теперь он понимал, что в кратковременных паузах между пьянками и похождениями по нетерпеливым вдовушкам господин Аристов весьма активно занимался государственными делами, что принесло ощутимые плоды.
— Здесь. В самом центре Хитровки, — был лаконичный ответ. — Посмотрите на это двухэтажное здание. Не впечатляет, не правда ли? Обшарпанное, грязное, штукатурка облупилась, но смею вас заверить, внутри оно не в пример богаче.
— Нетрудно догадаться, скорее всего, он имеет каких-то информаторов.
— Я тоже пришел к такому же выводу. Буду очень удивлен, если мы его здесь все-таки встретим. Вы мне не составите компанию, уважаемый Влас Всеволодович?
— Почту за честь.
— Тогда пойдемте и не будем терять больше время. Я почему-то очень надеюсь на удачу.
— А если мы его обнаружим там, как же нам следует поступать? Ведь наверняка документы у него будут в порядке.
Аристов сделался серьезным, а на переносице пролегла глубокая морщина.
— Очень непростой вопрос. Прямо-таки даже и не знаю, как вам ответить. Будет все очень просто, если мы обнаружим где-нибудь у него в тайниках награбленные вещички. Но я не думаю, что он так безнадежно глуп и станет хранить похищенное у себя дома. В этом случае его ожидает каторга.
— А если у него ничего не обнаружится? — с наивностью гимназиста начальных классов поинтересовался Ксенофонтов.
— Придется что-нибудь придумать, — произнес Аристов, улыбнувшись. — Жизнь он прожил долгую и наверняка грешков накопил немало.
* * *— Черт меня подери! — выругался старик Парамон.
— Что случилось? — обернулась Душечка Дуня.
Факел в ее руках ярким пламенем освещал выложенные крупным камнем своды, оставляя на белой поверхности черные отметины.