Медвежатник

Уже открывая входную дверь, Савелий услышал, как наверху с треском распахнулась дверь.

Заноза, в просторном овчинном тулупе и свалявшемся малахае, понукая лошадь, мгновенно подкатил к распахнувшейся двери и спокойно, но требовательно произнес:

— Залезайте, Савелий Николаевич, только без спешки. Чего-то они там зашевелились.

Предупреждение было излишним — Савелий Николаевич небрежно бросил в экипаж саквояж, терпеливо обождал, когда рядом, с мешками в руках, плюхнутся Антон с Василием, и, тронув тростью плечо Занозы, скомандовал:

— Поторапливайся, голубчик.

А то твои кони уже застоялись.

— Это я мигом, ваше сиятельство, — подражая извозчикам, протянул Заноза и ударом плетки поторопил лошадок.

Глава 23

Директор департамента полиции был изысканно вежлив. Он старательно подбирал каждое слово и при этом улыбался так мило, будто имел намерение присвоить Аристову внеочередное звание.

— Вы, сударь, как бы это сказать помягче… болван!

Спина Аристова мгновенно взмокла, как будто он в меховой одежонке вошел в натопленную парную.

Пот тонкой струйкой стекал со лба, выдавая его волнение."

"После подобного оскорбления армейские офицеры или вызывали обидчика на дуэль, или самоотверженно простреливали себе лбы, оставив предварительно лаконичную записку. Аристов в армии не состоял, да и чин имел не маленький — генерал все-таки! — а потому ему ничего более не оставалось, как молча проглотить оскорбление и крутить за спиной фиги.

— В моих возможностях не только содрать с вас погоны, я могу запросто вас отправить в Сибирь обыкновенным жандармом.

Ваше единственное развлечение будет заключаться в том, чтобы ходить на сорокаградусный мороз по большой нужде. Что вы мне ответите?

Господин Ракитов сидел во главе большого стола и, колюче прищурившись, посматривал на своего подчиненного. Казалось, так бы и прожег взглядом у своего подчиненного огромную дыру во лбу, но единственное, что ему пока удалось, заставить того обливаться потом.

— Мы его найдем, господин…

— Вы меня не поняли, я говорю сейчас не об этом, — серьезно заметил Ракитов.

 — А о перспективе ходить по большой нужде на сибирский мороз. По вашей красной физиономии я вижу, что подобная перспектива вас не воодушевляет. Оно и верно. Сибирь, батенька, это вам не Тверская с гуляющими красотками. Человек вы молодой, активный, круг вашего общения чрезвычайно широк. Мне известно, что вы водите дружбу с графинями и княгинями. В Сибири столь радостных плезиров я вам не обещаю.