Если не считать того, что его дважды задерживали, но оба раза у него обнаруживалось крепкое алиби: в первый раз он был на балу, где его видели десятка полтора человек, а второй раз он находился в театре. Его пришлось отпустить. И вот теперь он находится в России и, похоже, совсем не собирается отказываться от своего преступного ремесла и тем более менять свою фамилию. А теперь, мой друг, взгляните на эту фотографию. Здесь он возмужал. Я бы даже сказал, заматерел. Хорош, не правда ли? Очень непростой экземпляр.
Ксенофонтов взял фотографию, выполненную известным московским мастером. В нижнем правом углу стояла дата изготовления и фамилия. В целом фотография больше напоминала произведение искусства: отретушированная, умело затонированная, она запросто могла бы украсить витрину любого фотографического салона. У мужчины, запечатленного на фотографии, была очень породистая внешность. Он походил на светского льва, от которого млеют не только женщины среднего возраста, в достатке вкусившие плотских утех, но и их подрастающие дочери, жаждущие матушкиных приключений.
— Хорош, — сдержанно согласился Ксенофонтов.
— Хочу заметить, что я знаком с ним лично.
— Вот как? — удивился Ксенофонтов.
— Однажды он мне одолжил некоторую сумму.
Ксенофонтов постарался не выразить удивления, хотя признание Аристова его позабавило.
— Это случается, — усилием воли он сумел погасить улыбку.
— Так вот, мужчина с такой внешностью обречен на успех у женщин. Он вызывает доверие.
Ксенофонтов отрицательно покачал головой:
— Абсолютно! Ну, если не считать парочку нищих, которым он дал милостыню.
— Вот как? Любопытно. Выходит, что он занимается еще и благотворительностью. А вы, случаем, не думали, что это именно те люди, через которых он получает информацию? В первых двух случаях тоже фигурируют нищие.
— Слушаюсь, — кивнул Ксенофонтов.
— Так вы говорите, что в тот день, когда произошло ограбление, из дома никто не выходил?
Ксенофонтов слегка поерзал на стуле — острый край начинал досаждать ему.
— Никак нет… Впрочем, как мне докладывали, около часу ночи из соседнего подъезда вышел старик. Но он не заинтересовал филеров. На него не обратили бы внимания вообще, если бы случайно не облаяла уличная собака.