На премьере непременно полагалось присутствовать фрейлинам императрицы, которые, невзирая на ветхость, держались так, как будто не далее чем вчерашним вечером состоялся их первый бал. Они не растеряли своего влияния в обществе, и порой от их мнения зависело даже очередное назначение или повышение по службе. Являлись на премьеру и отставные генералы, которые некогда командовали армиями, и через пробившиеся плешины и благообразную старческую внешность невозможно было угадать в них героев отгремевших военных кампаний.
Пройти мимо такого собрания Аристов тоже не мог, хотя балет он не понимал и всякий раз во время спектакля мечтал только об одном — не захрапеть во время кульминационной сцены. И когда сон все-таки предательски сваливал его на спинку кресла, Аристов начинал пощипывать себя за ляжки, чтобы освободиться от надвигавшейся дремы.
В этом театре ему было чуждо все: музыка, декорации и даже перерыв — во всем чопорность! Иное дело драматический театр, там перерыв — это в первую очередь буфет, вокруг которого топчется множество актрис и их поклонников. Актрисы, в отличие от балетных примадонн, всегда доступные, с ними можно поговорить, распить бутылку шампанского, а то, если повезет, завести скоротечный, ничего не значащий роман.
Поднявшись по широкой мраморной лестнице, Аристов посмотрел вниз, где у самого вестибюля развернулся впечатляющий спектакль галантности.
"У перил седовласый породистый мужчина лет шестидесяти пяти поддерживал под голый локоток барышню ангельской наружности.