Последний-то раз едва откачали, из горла у нее пена пошла желтая. Что греха таить, дурная она стала. Ты уж извини меня, Савельюшка, она и раньше моралью-то не блистала, а после этого и вовсе покатилась. Ладно по мужикам бы шастала, а то ведь и тебя продала. Однажды я выкупил тебя за штоф водки. А потом твоя матушка померла с перепою. Признаюсь, Савельюшка, я все опасался, как бы ты в нее не пошел, больно уж она водочку любила. А ты нет, в батюшку вышел, а он кремень был, — уважительно протянул Парамон. — Едва только рот откроет, а сразу видно, что голова.
Часы пробили полночь, напомнив о быстротечности времени. Трактир уже заперли на щеколду, и приказчик уже в который раз бросал взгляд на именитых гостей. Половой продолжал усердно натирать ветошью столы. Похоже, что гости не торопились. Хуже всего было то, что выпроводить за порог не представлялось никакой возможности.
«А попробуй поступить иначе! — с содроганием думал приказчик. — Заявятся в трактир пара громил да перережут глотку!»"
"— Чего же ты замолчал, Савельюшка? — ласково спросил Парамон Миронович.
— Что ты хочешь от меня услышать, Парамон? — усмехнулся Савелий.
— Ох и ершистый ты, Савельюшка, — расхохотался Парамон Миронович. — Ну в точности Николай! Лучше скажи мне, что дальше будешь делать? Вижу, что ты не успокоишься, привык быть первым. Вон газетчики пишут: за неделю вскрыто еще три сейфа в Москве.
— Ты не радуешься моим удачам? — улыбнулся Савелий.
— Да боюсь, как бы ты в капкан не угодил. В полиции, чай, тоже не дураки сидят.
— Ничего, как-нибудь прорвемся, — отозвался Савелий.
— И чего же ты намерен делать дальше? — с лукавинкой поинтересовался Парамон.
— Пока еще не решил, — откровенно признался Савелий, — но меня очень забавляет вся эта история. Может быть, они придумают что-то еще? А пока я обожду.
И, посмотрев друг на друга, громко расхохотались.