Мажарин

Потом с нежностью обнялись, будто прислушиваясь, принюхиваясь друг к другу и своему новому, «я». Затем только крепко поцеловались, запечатывая в себе новые ощущения. Долго не отходили от здания ЗАГСа, обнимаясь и целуясь, словно продлевая в себе ощущение праздника.

— Так забавно, я и невестой побыть не успела, а уже стала женой, — улыбнулась Марина.

— Я тоже. Женихом побыть не успел, — в свою очередь сказал Сергей, впрочем, не испытывая ощущения чего-то неправильного.

Все так, как должно. Ему, в сущности, с самого начало было без разницы, как все пройдет.

Захотела б Маринка пышную пафосную свадьбу, была бы у них именно такая. Конечно, к церемонии венчания они отнесутся по-другому.

Все продумают, обсудят, решат: где оно состоится, что они наденут, сколько будет гостей и нужны ли им вообще гости.

— Поехали, — шепнул тихо, точно боясь спугнуть легкую эйфорию своей супруги.

— Поехали, — согласилась шепотом, поддерживая заданный тон.

Они, не особенно спеша пошли к машине, которую припарковали у соседнего здания, потому что у ЗАГСа негде было приткнуться.

Брели по тротуару, огибая кучки людей, то вливаясь в толпу, то выныривая из нее, как из омута.

Сергей снова заметил, что на Марину смотрят, вернее, он уловил, как на нее смотрят — на его красивую женщину с яркими голубыми глазами.

Раньше не замечал. Или раньше не смотрели?

Когда она смеялась, люди оборачивались. Когда она улыбалась, люди задерживали на ней взгляды. Она их притягивала. Как притягивает к себе горящая в темноте свеча.

Нет, он не злился и не ревновал, даже когда на нее, открыв рот, пялились мужчины. Пусть смотрят.

Мариша все равно только ему принадлежит.

И никому другому никогда принадлежать не будет.

Их скорая свадьба затмила собой все другие события, даже приезд Нины с Арсюшей. Друзья поздравляли, радовались счастью, удивляясь быстроте и таинственности бракосочетания.

Весь вечер Марина отбивалась от Нинкиных вопросов. Куда пропала?

Как нашлась? Как снова с Мажариным встретились? Почему решили пожениться? Марина поведала Нинке полуправду.

Ту самую, которую поначалу пыталась втюхать и своему мужу. Только вот его провести не удалось, а Нинка ответами подруги вполне удовлетворилась.

Нина Савина, теперь уже не Савина, совсем не изменилась. Нет, она поменялась внешне: одета была модно, накрашена ярко. Но остались неизменными широкая, будто всему миру адресованная улыбка, да курносинка, придающая ее лицу простоватое выражение.