Мажарин

Он собирается ее помучить, так пусть начинает поскорее. Пусть ему скорее станет легче…

Распахнула, не успев отдышаться. Он, будто не ожидая, что так быстро откроют, застыл на пороге и тяжело выдохнул. Не спешил проходить. Молча стоял. Не здоровался, ничего не спрашивал.

Маринка толкнула дверь, открывая шире, и отступила.

— Мажарин, я тебя уже два часа жду.

— А я разве говорил, что приду? Что сегодня?

— Нет, не говорил. Но пришел же.

— Пришел, — повторил эхом.

Снова тяжело выпустил воздух из легких и шагнул в квартиру.

Медленно. И остановился, словно еще не верил, что все-таки оказался здесь. Не глядя, повесил ключи от машины в лючницу, и уже когда надел их на крючок, посмотрел на руку, охваченный странным ощущением.

Марина протиснулась к двери, чтобы захлопнуть, встала совсем близко, задевая его плечом, и ощущение это, нераспознанное, развеялось.

Растворилось в запахе духов.

Взял ее за талию и сдвинул в сторону, ставя перед собой. Посмотрел на нее сверху вниз. Опустил взгляд с лица на шею, грудь, ниже, на живот.

Рубашка на ней полупрозрачная, отчетливо говорящая, что под ней Маринка голая. Даже без белья.

Задышал часто.

— Ждала. Вижу. Уже умеешь себя предлагать?

— Умею.

Ей тоже стало недоставать воздуха. И сил. Не знала, чем это все закончится.

Господи, и забыла, какой он высокий, сильный, но помнила, как уютно и спокойно было в его руках. Тогда. Сейчас он для нее самый опасный человек.

Провел пальцами от подбородка вниз по шее. По ложбинке между грудей, чувствуя, как кожа буквально электризуется от этих неплотных касаний.

И сам от ее тепла завибрировал.

Но, помимо тепла, другое еще почувствовал. Страх. Она боялась. Хотела и боялась, как в их первый раз. Кричала внутри тревогой, какой не должна. Он все это чувствовал. Он ее до сих пор, как и тогда, чувствовал.

Ни одну бабу после нее не помнил, ее помнил. Всю. До кончиков волос. Все помнил. Потому что жил с ней. Спал. Не просто пожить рядом пустил.

В себя впустил. А она потом разорвала…

Но так внутри и осталась.

Застряла в нем. Запечаталась кровью, вместе с кровью запеклась.

Все эти годы тихо сидела, пока снова не увидел. А увидел, потрогал — и все внутри зарезонировало. Зашумело, забурлило.

В тот раз посчитал такое волнение естественным, они же совсем не знакомы были.

Совсем были чужие. А сейчас чего бояться? Сейчас еще проще.

Знала его. Жила с ним. Спала. Чего бояться? Но тряслась от страха, будто он ее в угол загнал. А он не загонял. Он пришел, она ждала.