- Нельзя предавать семью и друзей, - Тимофей говорит тихо, но каждое слово будто вбивают гвоздь. - Ради какой-то потаскухи. Два часа Марк, и чтобы духу твоего гнилого здесь не было.
Он разворачивается, берет со стола папку. Юрист молча открывает дверь.
Я остаюсь один. С разбитой губой, с кровью на рубашке. С пустым столом, где минуту назад лежала моя компания.
И с мыслью, которая бьется в голове, как пойманная птица: ну сука же ты, Альбина, ты у меня поплатишься за это.
Глава 27
Глава 27
Альбина
Черный внедорожник резко тормозит у подъезда.
"Когда открываю дверь, изнутри доносится грохот, звон бьющегося стекла, сдавленные рыдания. Я вхожу без стука.
Гостиная в хаосе. Разбитая ваза на паркете, подушки с дивана сброшены на пол, телефон лежит экраном вниз. Ира мечется от окна к шкафу, сжимая в руках дорогой хрустальный бокал, видимо, следующий кандидат на разбивание.
- Как они посмели?! - ее голос хриплый, срывающийся, будто рвущаяся ткань. Губы искривлены в безобразной гримасе, а в глазах та самая ярость, что заставляет людей терять человеческий облик. - Я им столько денег оставила за абонемент, а они... Они!
Она резко оборачивается и замирает, увидев меня.
- Ты... - Ира задыхается, грудь резко поднимается под тонкой шелковой блузкой. - Ты как здесь оказалась?
Я медленно подхожу ближе к ней, упиваясь ее растерянностью.
- Проходила мимо. Услышала крики, подумала, кто-то умирает. Но это просто твое эго, да?
Она сжимает бокал так, что пальцы белеют, а вены на тыльной стороне ладони проступают синими нитями.
- Ты не понимаешь... - Ира делает шаг ко мне, голос дрожит, но не от страха, а от бессильной злости. - Эти ублюдки в ""Velvet"" выставили меня как последнюю нищенку! Вернули деньги за абонемент и сказали, что передадут по всем клубам, чтобы мне отказывали! За что?! За то, что я потребовала нормального сервиса?!
Я опускаюсь на диван, отряхиваю невидимую пыль с колен и наблюдаю за ее истерикой, как зритель в театре: отстраненно, с легким презрением.
- Ну, если называть ""нормальным поведением клиента"" унижение сотрудников, то да, очень нехорошие люди, не дают беспределу процветать.