В последний раз — позавчера. Тимашевская что-то слышала, позвала Бочкина, тот прибежал. У него хотя бы ружье есть. Прошли вдвоем по залам, Петр Афанасьевич опять над ней посмеялся. А утром выяснилось, что он сам кого-то видел и даже ружье свое применил, представляете? Смущенный был такой, все мялся. Часа в четыре утра заметил, как люди крадутся из парка на угол восточного портика. Но он не уверен — может, там один человек был… Разозлился, стал кричать, пальнул в воздух — это же территория, которая охраняется государством! Вот только забор вокруг комплекса поставить не на что… Глядь, они и пропали.
— Обычные бродяги, — пожал плечами Березин. — Народ голодный, ищут, где можно поживиться. Но вообще вы правы, Юлия Владимировна, события странные. Будем разбираться.
— Олег Иванович, позвольте вопрос, — решилась Юля. — К чему все эти разговоры? Почему вы выспрашиваете про «Изумрудную кладовую»? Вам не удалось ее эвакуировать в Ленинград, коллекцию захватили немцы, а о том, что с ней сделали, даже подумать страшно.
Олег с любопытством следил за ней. Растерянность не казалась наигранной. Не было испуга или радости — одно удивление.
— Это предположение, Юлия Владимировна, — мягко сказал он.
— Я, кажется, поняла, — споткнувшись, произнесла она. Занятно было наблюдать за ее лицом — женщина то бледнела, то на глазах становилась красной.
— Не буду вас больше задерживать, Юлия Владимировна. Спасибо за компанию и содержательную беседу. Вам нужно работать. А я еще похожу здесь, присмотрюсь."
"Он пристально смотрел ей вслед. Женщина уходила, огибая препятствия, наступала на полы длинного плаща. Поднявшись на террасу, она обернулась. Он отвел глаза, сделал вид, что смотрит в другую сторону.
Под фонтаном, на склоне террасы, громоздилась гора обломков.