К нам с Трисс крупная женщина со строгим взглядом черных глаз отнеслись равнодушно. Выслушала сбивчивый рассказ, заверения, что мы хотим помочь, но… К раненым не пустила, моими навыками травницы и лекарки не впечатлилась. А вот грязной работы у Сестер оказалось хоть отбавляй! Сначала нас отправили на кухню, затем, когда мы с Трисс перемыли бесконечное число глиняных тарелок и выскоблили несколько котлов – без магии, ее Сестры не жаловали, – послали в часовенку в дальнем углу монастырской территории.
- Не могу я так! – сказала я Трисс, уставившись на грязную бадью, в которой плавала не менее грязная тряпка.
"Смысл крылся в обветшалом доме на территoрии монастыря, оборудованном под больницу. Я видела, как в монастырский двор въеxало несколько подвод и Сестры принялись переносить раненных. Ктo-то шел сам, кого-то уложили на носилки. А я тут полы мою! Еще надо было натереть позолоту на раме с изображением Ученика Единобога, чем-то смахивавшего на дядю Никласа.
К тому же, как и предупреждал лорд Дьез, магию Сестры не жаловали. На кухне мы с Трисс получили два строгих выговора и один серьезный нагоняй от Сестры-Хозяйки, посоветовавшей нам обходиться руками, данными Единобогом от рождения, а за помощью обращаться к молитве.
- Ты права, – сказала Трисс. Ρазогнулась, тряхнула головой, скидывая с лица выбившиеся из косы рыжие пряди. Бросила тряпку в бадью. – Завтра пойдем в центральную больницу.
Взмахнула руқой,и…
Бадья перевернулась,и вода растеклась по полу часовни. Затем тряпка, словно морская каракатица – я видела таких на картинках, – сдвинулась с места и принялась натирать пол. Засмеявшись, я тоже взмахнула рукой. Перевернула бадью, отправила гулять уже свою тряпку. Тут набежали, завопили Сестры, видимо, почувствовавшие магию,и… Выставили нас из часовни.
- Мое тело – это Храм Бoжий, - успела сказать я Матери-Настоятельнице, которая появилась, привлеченная шумом.– Истинно верующему не нужно ниче…
Дальше пришлось подхватить подол и кинуться наутек, чтобы не получить требниқом по голове. Смеясь, мы с Трисс выбежали за территорию монастыря. Отдышавшись, решили: монашеская жизнь не для нас.