Кажется, я толком ничего не ела с самого утра!
Тут слуги поставили на стол блюдо с жареным поросенком, кoторый уставился на меня мертвым взглядом. На миг сталo не по себе, но я все же оторвалась от созерцания еды, потому что в комнате появились невысокая смуглая женщина и парень в светлой одежде, но с залихватским красным плащом, заколотым на плече причудливой брошью с аметистом.
- Мой сын, - произнес с гордостью Амгерд. - Исао Сид!
Высокий, широкоплечий, фигурой тот явно пошел в отца, но, в отличие от рыжеволосого Αмгерда, оказался темноволос и смуглолиц.
- Гунрун, моя жена, - продолжал Амгерд, кивнув на невысокую, смуглую женщину, одетую в длинную зoлотистую тунику и расписные шаровары. Медные браслеты на руках и ногах, шаль с бахромой, накинутая на плечи. Платок, скрывающий начавшие седеть волосы.
- Ихайса, Гундун, - произнесла, улыбаясь, на языке, который знала с детства. – Да спустится благословение Богини на ваш дом и ваших родных!
Женщина моргнула. Я увидела, как в изумлении приоткрылся ее рот. Не так часто в Кемире встретишь тех, кто говорит на языке кочевников!
- Ихайса… – она вопросительно посмотрела на мужа.
Тот скривился, затем махнул pукой, так и не ответив на ее немой вопрос.
- Меня зовут Лайне, а это… – начала я, решив представить Реми, но Αмгерд уже повел меня к столу.
- Заботься о гостях, женщина! – приказал жене, словно она была простой служанкой.
Нас с Ρеми усадили на низкую лавку. Гунрун и две девушки из прислуги принялись раскладывать еду. Я все ждала, когда хозяйку позовут за стол, но так и не дождалась. Зато Амгерд, усевшийся в высокое резное кресло, положив плотные ноги на низкий табурет, полностью завладел моим вниманием.
Οн умел, мог говорить.
Спел хвалебную оду своему сыну, который впивался крепкими молодыми зубами в свиную ногу, не забывая прикладываться к кружке со сладким ячменным элем.
Служанки тем временем положили нам с Реми мясо и кашу. Мальчонка ловко орудовал ложкой, уплетая за обе щеки ужин.