Бумажками оказались все те же этикетки, которыми в инженерных тротиловых зарядах заклеивали отверстия под детонаторы. А разломанный брусок был килограммовой тротиловой шашкой, которую раздавили по неосторожности. Ивлиев не сомневался, что вагонетками куда-то в глубь штрека перевозили взрывчатку. А заполненные ниши — только временное складирование.
Послышавшиеся голоса и хруст камня под ногами людей заставили его замереть и опуститься на дно вагонетки. Он достал пистолет и тихо взвел курок. Голоса приближались из-за поворота, оттуда, где коротким коридором соединялись два параллельных тоннеля.
— Нельзя, пойми, Вадим, нельзя сейчас воевать так, как полгода, год назад!
— Что, к черту, изменилось? — резко бросал второй. — Потери несем? Мы их всегда несли, на то и война.
— Но сейчас у нас нет таких сил, как раньше, пойми! И их следует беречь для решительных, разработанных штабом ударов.
— Какие, к чертям, разработки! Я с кем на операцию пойду? Если мои бойцы не будут знать, что я готов умереть сам за каждого из них, что я не брошу самого хилого и немощного, они со мной не пойдут!
— И поэтому ты устроил бойню в Лановцах. А результат? И этих не спас, и других потерял.
— Арифметика никогда на войне не приносила победы!
— Я не про арифметику, — недовольно ответил второй.
Голоса начали удаляться и вскоре стали уже не слышны. Заработал подъемник, и следом в тоннеле снова установилась тишина, изредка нарушаемая шорохом осыпающейся породы. Потом неожиданно погас свет. Василий поспешно высунул голову наружу и замотал головой. Ни зги! Ощущения не из приятных, хотя он к ним готовился. Оказаться в шахте в одиночестве, в кромешной темноте. Животная паника стала подкрадываться из глубины желудка, но тут же появилась мысль, что это даже хорошо, никто из врагов его присутствия не заметит, не узнает, что он здесь был.
"С этими мыслями Ивлиев выбрался из вагонетки.