– Если я такая вся несовершенная, то почему ты смотришь на меня, как кот на сметану?
Слова сорвались с её губ самопроизвольно, потому что Женя сказать-то сказала, и лишь потом подумала. Мгновенно зажала рот ладонью, чтобы не ляпнуть что-нибудь ещё.
Степану и этих слов оказалось достаточно. Планка, которая удерживала его самообладание, рухнула, подогретая словами несносной девчонки в чертовых лосинах!"
"Он кинул своё натренированное тело вперед. У Потеряшки не было шансов.
С одной лишь разницей – тогда он ещё не пробовал Женю. Не знал, насколько она вкусная и как от неё рвет крышу.
Их борьба длилась недолго. Женечка ужом извивалась, но не царапалась. Менее чем через полминуты девушка оказалась вжата в стену. Аккуратно. Степан не давил, лишь зафиксировал её тело своим, расставив дополнительно руки по обе стороны от её лица.
Степан возбудился. Ему хватило одного взгляда на крутые бедра Потеряшки, чтобы похоть забурлила в крови, подогретая алкоголем и злостью. Последнюю щедро кормила сама девочка, дразня его.
Женя перестала вырываться, как только почувствовала его бедра, прижатые к её.
Степан больше не нежничал. Не пытался сдерживаться. Он жадно брал то, что пришло к нему в руки. Сначала дурманящий сладкий запах кожи и волос. Что-то нежно-ягодное, откидывающее его в прошлое, в детство, проводимое в летних лагерях и деревни. Ему нравилось, как пахнет Женечка.
Она вся ему нравилась.
Ладная. С толикой безумства. Или отчаяния. Разбираться не хотелось.
Степан демонстративно шумно втянул в себя воздух и даже зарылся носом в распущенные пшеничные волосы Жени.
– Правило первое, Потеряшка. Запоминай, пока дядя Степан почти добрый и готов ещё разговаривать, – он склонил голову и прошелся губами по открытому участку кожи шее Жени. – Никогда не встревай между мужчинами. Никогда не говори, что надлежит делать мужчине, а что нет. Запомни это хорошо.