– Наверное, мне лучше уйти, – бесцветным голосом захрипел Клаус. Он казался подавленным, будто внутри него что-то надломилось. В глазах не было прежнего блеска, пламени, которые я видела прежде. Зелёный дракон выглядел таким холодным, что я невольно обхватила себя за плечи. Торжественный зал, где десять минут назад играла звонкая весёлая музыка, погрузился в тревожную тишину, а мрак за окнами сделался непроницаемым.
Вдруг я ощутила, что мне не хватает воздуха, и хочется как можно скорее выбраться на волю, чтобы вдохнуть полной грудью.
– Нам тоже пора, – вымолвила мама Лили, которая всё это время стояла позади своего мужа и в разговор не встревала. – Столько всего произошло за этот вечер.
– Конечно, конечно, – закивал Самуэль Дэсай, – всем нужно отдохнуть. Однако жду всю вашу семью завтра к ужину. Вы тоже можете присоединиться. – дракон окинул меня проницательным взглядом, от которого по всему телу пробежали мурашки. – Если хотите, разумеется.
– Спасибо за приглашение, я приду, – ляпнула я, хотя в мыслях собиралась отказаться.
До дома добирались молча. Каждый был погружен в свои мысли. Ночные улочки были покрыты мраком, и только мерцающие фонари создавали какие-то таинственные игры света и тени. Я сидела возле окна и безжалостно сжимала своё запястье. Я не чувствовала Клауса, как и он меня.
“Какими могут быть последствия разрыва связи? И будут ли они вообще?” – мысли кружились в голове, как листья в вихре осеннего ветра.
– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – вкрадчивый шёпот Лили вывел меня из размышлений. Она подсела ближе. Настолько близко, насколько могла.
– Да вроде нет, – я на автомате пожала плечами. – А что такое?
– Клаус… Он нашёл свою истинную, не совсем, конечно, но всё-таки. Тебе, правда, всё равно?
– Правда.
– Теперь вижу, – из груди подруги вырвался вздох облегчения, однако я почувствовала в её словах щемящую печаль. – Значит, я ошиблась, но это даже к лучшему. Теперь, когда Клаус закончил дело, он будет жить с нами. Тебя ведь это не смущает?
– Нисколько, – отчеканила я, дёрнув подбородком.
Но, несмотря на мои слова, тревога всё же была. Она нависала надо мной как невидимая тяжёлая туча.