Повреждения грудной клетки — усадить полулежа, влить экстракт пастушьей сумки, останавливающий кровотечение, дать обезболивающее и, сорвав перчатки, отдать свой ресурс, позволяя магу восстановиться.
— Давай, мой хороший, давай… ты сможешь… Ташинька… ну пожалуйста…
И магия заструилась под моими пальцами. Кровь остановилась, раны начали затягиваться, а Ташши открыл глаза. Улыбнулся мне окровавленными губами и вдруг напрягся.
Эта ситуация была мне до боли знакома. Но на сей раз ждать, пока меня схватят за волосы, я не стала и стремительно поднялась.
— Не двигайся, — крикнул мне главный, — ты и Ташши закрыты щитами!
Я слышала его слова очень отчетливо, но не слушала. Я смотрела в глаза своей смерти и почему-то была уверена, что не умру. А глаза были красные и совершенно пустые, даже какие-то мертвые… но я обратилась к чудовищу.
— Ты не сможешь причинить мне вред, Инар, — уверенно сказала я, и «орель»… он проснулся.
И этот самый «орель» твердо верил в могучую силу слова, и я решила действовать.
Шаг — я вне зоны щита, и плевать на главного… ну не плевать, но лучше уж я сделаю хоть что-то, чем буду сидеть в центре контура и смотреть, как их всех тут убивают… А еще была вера, какая-то странная вера в силу моего слова.
— Инар, — тихо сказала я и обняла его искривленное яростью лицо, — слушай меня… слушай мой голос. Ты не можешь причинить мне вред… Ты слушаешь каждое мое слово! Слушай меня, иди тропой моих слов… Ни в небе, ни на земле, ни на воде, ни под водой, ни в преисподней, ни в облаках не будет тебе покоя, Инар Арканэ.
Его глаза вспыхнули алым, а затем… я ощутила как теплеет его кожа, как вырывается дыхание, как судорожно вздрагивает тот, кого я непостижимым образом вернула к жизни. И я не знаю в чем причина — в заклинании ли, или в чем-то другом, но его глаза оживали!
И вдруг я услышала, как капает вода… Такой звонкий и нарастающий звук капели.