Что именно этой женщины в ней не хватало! Что все, что он делал в этой жизни, все его достижения и победы были его к ней дорожкой. И как награда – Надино глубинное понимание его сущности, искреннее сопереживание бедам и чистая радость от того, что их пути наконец сошлись...
Он целовал ее, как безумный, тонул в искрящемся чистом восторге. Душа замирала от болезненной щемящей, острой, как рапира, нежности.
- Илюша… Кто-то может зайти… - шептала между поцелуями Надя. И он вроде бы понимал, что она пытается до него донести, но никак не мог остановиться.
- Мне нужно заступать на дежурство…
- Черт! – ругался, укачивая Надю в объятьях, в честной попытке смириться с мыслью о том, что прямо сейчас ей надо уйти.
- Как это? Дай, посмотрю! – забеспокоилась Надя. Схватила его огромную ладонь, пробежалась пальцами по суставам. – Болит? – спросила и, закусив губу, подняла на него обеспокоенный взгляд.
- Да причем здесь это? С руками все в порядке, просто…
- Просто не можешь отпустить. Я поняла, поняла, Илюша… Ну, ты и не отпускай! Никогда не отпускай, слышишь?
- Не отпущу… - поклялся мужчина.
- А сейчас я все-таки пойду. Не то Лавров станет сердиться… - улыбнулась Надя, поглаживая его своими маленькими ладошками по груди.
- Угу… - согласился Илья, не разжимая рук.
Надя тихонько рассмеялась. Осторожно пошевелилась, мягко высвобождаясь из его медвежьих объятий. – Ты еще долго здесь будешь?
Илья посмотрел на часы. Вспомнил о том, что бабка болеет, и сокрушенно покачал головой:
- Нет, еще максимум час. И завтра целый день расписан.
- Ну, завтра я тоже планировала отоспаться.
"Илья кивнул. Надя мягко улыбнулась напоследок и выскользнула за дверь. Левин остался в кабинете наедине со своими мыслями, которых было до безобразия много. А как иначе? Им ведь столько всего предстояло сделать, решить, утрясти! Кардинальные перемены в жизни, понимаешь ли, тут бы не упустить чего… Илья вздохнул несколько раз, усмиряя желание, заставляя кровь подняться чуть выше причинного места.