Мой папа - Дед Мороз

Промерз до костей! Что этот мужик делал в квартире Нади? Почему посчитал себя вправе отвечать на ее звонки?! Да еще как?! Будто это не он влез на чужую… чужую, мать его, территорию… А его самого потревожили! Илья застыл посреди комнаты, сжал кулаки! Ему казалось, что вместо тепла, стремительным потоком покидающего его тело, оно под завязку наполняется болотной студеной жижей. Пещерный человек в нем ожил и угрожающе зарычал. Мое! А Илюше Левину, доброму, воспитанному, положительному во всех отношениях домашнему мальчику, невдомек было, что это ревность! Черная, лютая! Ревность не столько к этому человеку нехорошему, сколько к той жизни, что Надя ему посвятила.

К сыну, которого ему, возможно, родила. И никакая логика не могла остановить его ярости от того, что она и сейчас предпочла этому нехорошему человеку его. Того, кто отдал бы ей все на свете. Который пылинки с нее сдувал бы! Который кровь от крови её… Он знал.

Как она могла? Как не почувствовала этого? Не поняла? Не распознала? Неужели ему лишь показалось, что Надя горит рядом с ним? Он этот жар каждой клеткой чувствовал, и что выходит? Обманывался?! Врал? Сам себя вводил в заблуждение?

Все! Надо заканчивать с этим.

Не то дикарь в нем, о котором он не подозревал даже, вырвется из-под контроля и, послав все к черту, помчится к ней. Наделает глупостей вроде тех, что за волосы и в пещеру!

Успокоиться… Мыслить трезво.

Ведь, и правда, нужно все хорошенько обдумать.

Выяснить, его ли сын Эльф? С этим как раз проблем не будет. Илья так и не выбросил те волоски… Что дальше? Юристы. Точно! Он должен знать, какие имеет права на ребенка, в случае, если Надя решит, что между ними все кончено. Он не сможет… не сможет вместе с ней потерять еще и Костю.

Илья растер лицо, и тут зазвонил телефон! Она! И голос обеспокоенный! Надломленный… шелестящий! Почему она переживала? Из-за того мужика?! А теперь где он? Ушел? Наверное!

И снова ревность! Подумать только, какая гадина…

На долгий разговор не было сил.

Потом… Все потом. Когда успокоится! Когда утихнут страсти и вернется хотя бы подобие контроля. Отключился. Вернулся в кровать. Уставился в потолок, по которому скользили тени. Он только сейчас понял, что, наверное, первый раз полюбил! По-настоящему, так, что в глазах темнело. А до этого все, что угодно было.