И правда, откуда в ней взялась вся эта смелость? Если бы ее вели по этим темным коридорам еще месяц назад, она бы точно тряслась, как заяц, а тут дерзит, хамит, готова сама ударить. Это точно все Артем, с его бешеной энергетикой и силой, которая передалась и ей. Пусть все считают, что она его женщина, а ее мужик придет и со всеми разберется, вот что-что, а разбираться он точно умеет.
— Я сейчас тебе врежу, если ты не заткнешься.
Альбина шипела ей в спину, да еще толкнула, Аня резко остановилась, Макар ослабил захват, вырвала руки и с размаху залепила тыльной стороной ладони Альбине по голове, попав в висок.
— Ну, наконец-то, вас только за смертью посылать.
За широким столом в темном и накуренном кабинете сидел Татаринов Тимур.
— Макар, иди и сделай на этот раз все правильно.
— Да. Уже сделано.
— Даже так? Ты не поторопился?
— Нет, все выйдет как надо.
— Хорошо, можешь идти.
Аня наблюдала за мужчиной, слушая его слова, и холодела внутри. Он что, хочет навредить Артему? Что это за слова: «Сделай на этот раз все правильно?» Тот взрыв, где они чудом остались живы, был неправильным?
— Что вам надо от меня и Артема? Это ведь ваших рук дело, тот взрыв?
— Какая сообразительная девочка.
— А у вас есть душа? — при упоминание сына, внутри все сжалось.
Тимур сидел, вальяжно развалившись в кресле, на столе открытая бутылка коньяка, налитый, но нетронутый бокал, тлеющая сигарета в пепельнице и несколько белых дорожек порошка на полированной поверхности. Аня пыталась вглядеться в его глаза, но вокруг был полумрак. Он усмехнулся и подался вперед.
— Но я понял почему. Твое сопротивление разжигает еще больший интерес. Надоели эти на всё готовые шлюхи, хотя, в них есть своя прелесть.
— Не думала, что вы такой философ.
— Тебе не понравились мои цветы?
— Мне не нравитесь вы. Против цветов я ничего не имею.
— В красивых и умных женщинах есть свой шарм. Иметь ее не только приятно, но еще и интересно. А если это женщина твоего врага, то приятней втройне.
Он точно больной или под кайфом, скорее, оба варианта.