Может, не все ночные владеют особыми способностями, хотя так принято считать и написано во всех свитках? Вот Ореола, к примеру, считает, что только некоторые. А отец просто умный, и этого ему вполне достаточно? В таком случае и себя не стоит записывать в совсем уж неполноценные…
– Три луны! – воскликнул Гений, снова заглядывая в дверь. – Как вам удалось сделать её такой розовой? В жизни подобного не видел!
«Потому что это цвет счастья, которого на вашем острове в жизни не бывало», – подумал дракончик.
– Наверное, благодарна за воду, – предположила Вещунья, незаметно подмигнув Звездокрылу.
– Поразительно! – Учёный подскочил к узнице и ковырнул когтем её чешую. – В высшей степени поразительно!
В комнату с мрачным видом заглянул ночной дракон могучего сложения, из пасти которого свисала полупережёванная ящерица. Плечи и крылья его едва протиснулись в дверь.
– Что надо? – прочавкал он.
– Можешь её забрать, – деловито распорядился Гений.
Звездокрыл снова вздохнул. Полчаса назад он бы порадовался отцовской гордости куда больше.
Верзила с сомнением оглядел дракончика.
– Ню-ню… – кивнул он, продолжая жевать, потом кивнул на шлем на голове у изобретателя. – Так когда я получу такой же?
– Такой пока один, – пожал крыльями Гений. – Главная проблема в том, – повернулся он к сыну, – чтобы защитить от яда глаза и в то же время не мешать видеть. Вот бы ты что-нибудь посоветовал, потому что я, признаюсь честно, зашёл в тупик.
– Ладно, подожду, – буркнул Крылан. – Где её намордник?
Гений кивнул в угол. Здоровяк стянул пасть узницы металлическим обручем и привычно запер замок наконечником трезубца. Затем, отодвинув драконят в сторону, надел цепь на шею радужной и потащил её к двери в коридор. Орхидея даже не пыталась сопротивляться.
– Зачем ты это делаешь? – не выдержал Звездокрыл, повернувшись к отцу. – Для чего изучать их яд?
Гений стащил с головы шлем и озадаченно пожевал губами.
– Ну, мы же учёные… Надо двигать вперёд драконью науку.
– И всё? – не поверил дракончик. – Это не может быть просто так. Для чего-то же нужны новые доспехи! Радужные ни за что не стали бы нападать сами, если бы вы их не трогали.
Отец пожал крыльями.
– У королевы свои цели, у меня – свои.