Мы же с тобой все-таки друзья!
– Послушай, шушера, всяк сверчок знай свой шесток, а потому не лезь ко мне со своей дружбой. Ты что, решил забыть, кто сделал тебя мэром? Может быть, ты обладаешь какими-то исключительными качествами?
Подобными вопросами Павел Несторович задавался не однажды. Глупо было бы закрывать глаза на помощь, оказанную ему бандитским бригадиром Радченко во время избирательной кампании, и утверждать, будто он, Павел Гордеев, стал мэром лишь благодаря везению или необычайно мудрой экономической программе.
– Только не надо меня пугать, Николай. Я тоже могу ругаться, – изменился в лице Павел Несторович. – Если так дело пойдет и дальше, то я выставлю в коридоре охрану и ты вообще никогда сюда не попадешь.
– Вот как ты заговорил! Сил набрался? – насупил брови Николай. – А ты не думал о том, почему это вдруг твой главный конкурент воспылал страстью к полетам и сиганул из окна? – Николай поднялся со стула и пересел на край стола.
Павел Несторович откинулся на спинку кресла.
– Ты меня пугаешь?
– Нет, – отрицательно покачал головой Николай. – Такие действия не входят в мои планы.
Николай Радченко чувствовал себя на жестком столе так же самоуверенно, как и в мягком кресле. Он закинул ногу на ногу и принялся слегка покачивать носком ботинка."
"Павел Несторович вдруг с испугом подумал о том, что амплитуда колебания может увеличиться в любую секунду и тогда удар придется ему под самый подбородок. Он на мгновение представил, как опрокинется кресло и он растянется на дубовом паркете.
– Хорошо, я согласен, – кивнул Павел Несторович и красноречиво перевел взгляд на ботинок Коля– на. – Я сочиню подобный приказ. Считай, что рынок твой. Но очень надеюсь, что это последняя просьба. Она вполне покрывает плату за твои… услуги.
– Возможно, возможно, Павел Несторович, – слез со стола Николай. – Да, еще вот что, – обернулся он у самой двери. – Ты бы заменил эту старую швабру с постной физиономией возле своего кабинета.