Светящаяся реклама была рассчитана на то, что каждый мужчина с тугим кошельком непременно захочет посмотреть, какую же деталь скрывает элегантный листок.
Иван уверенно толкнул дверь. Где-то в глубине помещения задребезжал звонок, известивший о появлении очередного гостя. В глаза ударили вспышки света. В глубине зала, на эстраде, изгибалась пока еще не до конца раздетая танцовщица.
– Ты проходи, Степа, здесь есть на что поглядеть. Если Эдика не найдем, так хоть на голое мясо вдоволь насмотримся…
Откуда-то сбоку подошел огромного роста билетер в безукоризненно отглаженных черных брюках и белой рубашке.
– Добрый вечер, господа, – пробасил амбал, растянув губы в зверской улыбке. С таким выражением лица он мог с успехом выколачивать деньги из должников. – У вас имеются пригласительные?
Иван сунул руку в карман, достал несколько купюр и, даже не взглянув на них, спросил:
– Этого хватит?
Гигант умело погасил загоревшийся было в глазах довольный огонек, с деланным равнодушием сунул деньги в карман брюк и ответил:
– Вполне.
– А телки ничего, – мечтательно протянул Степан-, устраиваясь за ближайшим к подиуму столом.
Сидевшие за соседними столиками посмотрели на него удивленно и о чем-то заговорили вполголоса. Сявка явно произвел на них впечатление дикаря, способного залезть на эстраду и запустить лапу танцовщице под бикини.
– Кого я вижу?! – радостно прозвучало с противоположного конца бара. К столику, за которым сидели Хмырь и Сявка, подбежал светловолосый парень. Он широко раскинул руки:
– Где же тебя носило, старый черт?!
Иван поднялся, шагнул навстречу и тепло обнял незнакомца.
На подиуме бесновалась смуглая красавица. На нее мало кто обращал внимание: за столиками оживленно беседовали, пили водку, иногда громко смеялись. Закуска была самая что ни на есть русская: соленые помидоры, огурчики, маринованные грибы.
– В отъезде был… – неопределенно пожал плечами Иван.
– За рубежом?
– Да вроде того.
– Сейчас все за границу ездят, только хочу тебе сказать, ни черта там хорошего нет. На родине-то и говно приятнее пахнет. Эй, друг, – подозвал Эдик официанта, – плесни-ка нам по полной, я угощаю.