С опущенными руками Колян выглядел безобидно, но таким же тихоней кажется в зоопарке медведь, находящейся за двойной металлической оградой.
Горынычу в жизни частенько приходилось махать кулаками – он знал толк в подобных поединках и мгновенно определил, что перед ним действительно могучий боец. Интуиция подсказывала, что следующий удар достанется ему. Действуя на опережение, он постарался угодить Коляну кулаком в лицо. Радченко отреагировал мгновенно – отвел голову в сторону, и кулак угодил в пустоту.
– Неплохо, – одобрительно заметил Колян, отступив на шаг.
Стоявший рядом курчавый детина внял просьбе Коляна и, сделав короткий замах, попытался нанести ему удар в корпус. Колян мгновенно отреагировал – поднял руку, и кулак скользнул по предплечью.
– Я жду!
Курчавый ударил левой рукой, и вновь его кулак наткнулся на выставленный бок. Колян принял стойку, развернувшись вполоборота – самая удобная позиция для атаки. На его бритом виске виднелась маленькая темно-коричневая родинка, и Горыныч, подавшись вперед, ткнул напряженными пальцами прямо в эту дьявольскую отметку.
– Вынесите из спортзала эту падаль, – распорядился Радченко, – не хочу, чтобы они портили мне представление. Нападайте! – крикнул он.
Подскочившие пехотинцы мгновенно схватили белобрысого за ноги и поволокли к выходу. Он выплюнул на пол зубы и сгустки крови и был безжалостно выброшен за дверь спортзала. Потом так же потащили к двери курчавого, и Славик слышал, как колотится его голова о дощатый пол.
С лица Коляна не сходила зловещая самодовольная улыбка. Для него происходившее было всего лишь развлечением.
Немного позади Горыныча, слегка набычившись, стоял круглолицый парень. На его лице угадывалось смятение – он явно не подозревал, что экзамен окажется столь суровым.
Николай был сторонником жесткого контакта и не признавал никаких перчаток.