Сомневаться в способностях Горыныча у Коляна не было никаких оснований, и он спросил больше для того, чтобы успокоиться самому. Ему хотелось лично участвовать в операции, и, зная себя, он понял, что уймет свой боевой зуд только тогда, когда собственноручно вытряхнет кассу.
– Иди.
– Понял – бодро отозвался Горыныч. Предстоявшая акция виделась ему очередным развлечением.
Он сел в «вольво» и, нажав на газ, отогнал машину за угол соседнего дома.
– Никто из вас ничего не забыл? – обернулся Колян к сидевшим позади Угрюмому и Хорьку.
– Как же можно, Колян? Если мы что-то позабудем, так ты нам головы отвернешь, – заметил Хорек.
Николай не ответил и приказал Олегу, сидящему за рулем:
– Ты останешься в машине. «Узи» держи под рукой, чтобы в случае чего шмальнуть от души.
– Ясно, – кивнул Олег и похлопал по сиденью, под которым лежал автомат.
– У нас еще пять минут. Эти парни на редкость пунктуальны, так что успеем выкурить по одной.
Николай практически не курил, а если все-таки закуривал, то это значило, что он нервничает по-настоящему.
Едва бригадир выпустил первую струю дыма, как раздался мелодичный звонок мобильного телефона.
Колян приложил трубку к уху и коротко произнес:
– Да. Вот как… Ладно. Следи дальше! Все, – он отключил телефон. – Поехали! Наши друзья вышли на три минуты раньше, это на них не похоже.
Колян выбросил окурок через приоткрытое окно."
"День у Володи, водителя инкассаторской машины, не заладился с самого утра.
Оставит после себя на память парочку старых простыней и груду грязных тарелок – дескать, получи последний привет. Правильно говорят старики, что бабу следует держать в кулаке – едва разожмешь пальцы, как она тебе тут же на шею запрыгнет, а уж если оседлала, так по гроб жизни не сбросишь.
– Черт бы его побрал! – надавил на тормоза Володя.
«Вольво», пересекавший неширокую улицу, неожиданно остановился, подставив Володиному броневику блестящий ярко-красный бок.