На воле

– Они знают, кто я такой? – забеспокоился Сократ.

– С этой стороны все в порядке – не знают. Мы уже не в первый раз к ним обращаемся, так что они научились держать язык за зубами. Я-то боялся худшего, но обошлось. Если бы было что-то серьезное, то они сумели бы прооперировать.

– Ладно, все в порядке. Руки-ноги целы, голова работает, чего еще желать? Что с Помидором и Шалуном?

Саша никогда не отличался особой словоохотливостью. Его можно было разговорить только в том случае, если завести беседу об автомобильных двигателях, в которых он разбирался так же хорошо, как сами их создатели.

Сейчас, видимо, соскучившись по общению, он был чрезвычайно словоохотлив.

– Помидора разнесло в куски сразу. Кисти рук отыскались аж за изгородью. Шалуну повезло больше, если так можно выразиться, – его убило, но он остался целехонек. Его тело отбросило на вас.

– Он-то меня и прикрыл от взрыва.

Каморка, в которой находился Сократ, не отличалась изысканностью. Это был не его дом с плечистыми атлантами у входа, скуки ради попирающими верхотуру второго этажа.

Здесь все было значительно скромнее: ни высоких потолков, ни блестящего паркета, ни лепнины, ни длинных коридоров. Самая что ни на есть обыкновенная «хрущоба», в подвалах которой зимовали комары, а тараканы на кухонном столе чувствовали себя уверенно, словно законные хозяева. Однако преимущество двухкомнатной «хрущобы» заключалось в том, что о ее существовании не знал практически никто. Будучи женатым, Сократ, не обремененный супружескими комплексами, частенько приводил сюда девушек. Когда девушки желали продолжения, то разыскивали Сократа именно в этой квартире, не подозревая о том, что таких хат по всей Москве у него не меньше десятка.

– У Помидора были мои документы, – слегка приподнялся на локте Сократ.

– Все верно, – согласился Саша. – В «Московском комсомольце» уже было сообщение о том, что вчера вечером неизвестными был взорван уголовный авторитет Сократ.

– Рано они меня хоронят. Я еще повоюю.

– Это к долгой жизни, – улыбнулся шофер.

– Жене о смерти Помидора пока не говорить. Будет время, я сам расскажу, как было дело. А там похороним по-человечески, как он того и заслуживает.

Прогремел телефонный звонок, мгновенно прервав разговор.

– Ты не засветился? – посмотрел Сократ на Сашу.

– Хата не паленая! Падлой буду, ни одна живая душа о нас не ведает, – обиделся Початок, показав крупные зубы, которые очень смахивали на зерна кукурузы. – За такой засвет голову отрывают.