Наверняка в лебедях они видели прежде всего аппетитное жаркое. Вот и сейчас неподалеку с грязными котомками в руках стояли два бомжа. Угрюмый подозревал, что если птицы и примут безвременную смерть, то именно от рук этих отбросов цивилизации.
– Да, все забываю спросить, как там Надька? Ты, часом, к ней не заскакивал?
Они сидели на скамеечке, с которой был хорошо виден весь пруд. Сквозь толщу прозрачной воды дно представляло собой неприглядную картину – консервные банки, битые бутылки… Оставалось пожалеть рыб, если они надумают нырнуть поглубже.
От вопроса Коляна Угрюмый на мгновение смутился. Замешательство продолжалось лишь секунду и, к счастью, не отразилось на лице. Не отрывая глаз от черного лебедя, Федор уверенно произнес:
– Разумеется, заскакивал.
– И как там она?
– Все нормально. Передал от тебя привет и пошел по своим делам.
– Ну да, конечно, – качнул головой Николай. – Она тебе ничего особенного не говорила?
– Да вроде нет… Поговорили минут пять, и все. А что?
– Да так… Вчера я звонил ей, а голосок у нее не тот, что раньше. Ну да ладно, забудь! – махнул Колян рукой. – Это мои семейные дела, они тебя не должны беспокоить. Разберусь как-нибудь. А охрана ее как, на месте?
– Все путем!
– Надо бы Надьку в Москву вытянуть.
И, поймав недоумевающий взгляд Угрюмого, Колян пояснил:
– Не любит у нас народ природу. Ты посмотри на того бича в вязаной шапочке, – взглядом указал Николай на тощего бродягу, на роже которого было написано, что он совсем не прочь перекусить лебедятиной. – Скорее всего эти лебеди проживут здесь недолго – как-нибудь ребятишки найдут в кустах открученные птичьи головы.
Между деревьями, посаженными вокруг пруда в два ряда и образовывавшими тенистую аллею, мелькнул милицейский мундир.
– Родная милиция! – восторженно произнес Николай. – Поверь мне, никогда я им так не радовался, как сейчас. Нет, эти люди не дадут птиц в обиду.