Глухарь уже выполнил свою миссию – так замарал Гордеева, что тому была уготована прямая дорога не в депутатское кресло, а на скамью подсудимых. В дальнейшем им можно будет манипулировать в зависимости от политической конъюнктуры.
Конечно, Глухаря можно было сдать ментам, уличив его во многих мокрых делах, к которым он стал в последнее время испытывать прямо-таки патологическую слабость, но майор Громовский опасался, что в этом случае ненароком может всплыть и его имя и тогда откроется, что Радченко действовал под крышей ФСБ.
Подумав, Громовский выбрал для предстоящей акции укромное местечко далеко за городом, где в лесах после давнишних деяний горе-мелиораторов осталось множество всяких траншей, канав и ям. Любая из них вполне годилась для могилы Глухаря.
Майор снял трубку и набрал номер мобильного телефона Радченко.
– У меня к тебе есть неотложное дело, – начал Громовский без предисловий.
– Слушаю.
В голосе Глухаря слышались властно-пренебрежительные нотки. Майор в который раз отметил значительную перемену в поведении своего подопечного. Совсем зарвался, падла!
– Знаешь небольшой лесок у Беломорского шоссе?
– Еще бы! В свое время я там впервые бабу трахнул.
– Отлично! Я тебя жду там сегодня в семь часов вечера. Заодно предашься приятным воспоминаниям. И не тащи ты, ради Бога, свою охрану! Она совершенно не нужна.
– Надолго уезжаешь?"
"– Нет. Месяца на три… Ну максимум на четыре, – добавил майор как можно более убедительным тоном.
– Хорошо, буду, – безмятежно сказал Колян. – У тебя есть ко мне еще что-нибудь?
– Обо всем прочем переговорим при встрече…
Майор достал табельный ПМ, повертел его в руках и благоразумно решил, что для устранения Глухаря подобная штуковина непригодна.