Я рассмеялась. Медведь и медвежонок.
Появился надёжный охранник. Я куда-то падала, прямо на пол. Куча каблуков и ботинки, а потом рядом рухнул Макс Котов со сломанным носом и выбитыми зубами. Он чавкал своей кровью, и его глаза говорили мне, что он сожалеет.
Меня дёрнули вверх и мир опять исчез.
Машина.
Орущий Трэш, прижимающий меня к себе. Рот открывал, но звуков я не слышала. Видела только ожесточённое лицо и вздёрнутые в боли брови.
Я трогала его лицо, но не чувствовала прикосновений, поэтому стала нажимать с силой, поцарапав парня своими острыми ногтями.
Много огней. Это город.
Человек в белом халате. Мне в вену вставляли иглу. Я резко отвернулась и уткнулась носом в толстовку Трэша.
Мир крутился, переворачивался с ног на голову. И только моё маленькое убежище мелькало рядом. Я пыталась за него зацепиться, спрятаться в объятиях Савинова, но не получалось.
В горло что-то запихали. Похоже, промывали желудок через зонд. Это самое отвратительное, что происходило в моей жизни.
Звуки появились, когда я лежала на кушетке в палате, вывернув всё содержимое желудка.
Было шумно. Много голосов доносилось из коридора.
Пахло хлоркой и больницей. Палата была выложена белой плиткой, рядом с кушеткой стояла капельница.
– Не бойся, Киска, я уже наорался, больше не буду ругать.
Трэш присел рядом. Гладил меня по волосам. На его плечи был накинут белый халат.
Его лицо напротив моего.
– Тебе лучше? – с тревогой спросил он.
Я протянула к нему слабую руку. Прикоснулась к любимым губам. Мягким и нежным.
Как же я тебя люблю!
– Спасибо, – выдохнула я.
Вот это я отметила совершеннолетие!
Глава 10
Мы стояли в широком коридоре больницы скорой медицинской помощи. Двери всё время открывались. Ввозили больных, вкатывали на каталках. Бегал медперсонал. Жизнь била ключом.
Трэш кутал меня в белую дублёнку и прижимал к стене. Отошёл от меня только тогда, когда появился Антон Иванович в обществе молодого полицейского.
Тоша конечно с иголочки. Модная куртка на меху, джинсы, свитер тонкий. Прямо Сонькина мечта.
– Екатерина Николаевна, – обратился ко мне полицейский. – Подпишите.
Мне сунули в руку ручку.
– Что это? – ошарашенно спросила я.
– Это заявление. Вас пытались изнасиловать.
– Я не хочу, – заныла я, в надежде глядя на Антона Ивановича.
На Трэша смотреть было бесполезно, он за то, чтобы Котову досталось.