Она всё ещё в пижаме, всклокоченная и бледная. Под глазами у неё залегли тёмные тени, которые не на шутку меня пугают. Она вообще почти никогда не болеет. Этой зимой я свалился с пневмонией, думал, двину кони, так хреново было, уже завещание планировал составлять, обчихал всю квартиру. Котёнок даже не заразилась, хотя ухаживала за мной с самоотверженностью медсестры Красного креста.
— Кать… — начинаю. — Может, вернемся обратно на континент?
Она пихает меня в грудь. Пошатываюсь, отступая.
— Пропусти меня, Чернов! — воинственно требует, уперев руки в бока.
— Я? Может, виноват тот непонятного вида хот-дог на придорожной заправке?
— Хот-дог? Он засунул в меня ребёнка? А мне кажется, это был ты! — Тычет пальцем мне в грудь, сдувая упавшие волосы с измученного лица. — «Давай, малышка, один раз… с первого раза ни у кого не получалось», — правдоподобно передразнивает меня. — А Полина от Ника именно так и забеременела! С первого раза! Зачем я тебя послушала! У меня впереди диплом! Выставка! Мы могли подождать ещё год, как хотели, как планировали! Никто не рожает в двадцать один!"
"Радость световым шаром проносится по моему телу, а губы сами растягиваются в дурацкой улыбке.
— Никто и не женился в восемнадцать, помнишь? — спрашиваю у неё, прерывая гневную тираду.
— Три! — Суёт мне в руки три палочки, на которых отчётливо виднеется знак «+». — С собой их привезла. Как чувствовала, что понадобится.
Неожиданно Катя начинает всхлипывать и, спрятав лицо в ладонях, упирается лбом мне в грудь. Немедля обнимаю её. Осторожно, чтобы не сделать больно или не навредить малышу. Внутри нее наш ребенок. Микроскопический, но ребенок. Наш. Мой и ее. Борюсь с собой, потому что хочу сжать её как можно сильнее. До хруста рёбер и тихого попискивания.
— Ну ты чего, котёнок? Не рада?
— Рада. Я очень рада, Миша. А ещё боюсь… — скулит малышка, цепляясь пальчиками за мою футболку. — Вдруг мы будем ужасными-ужасными родителями?
— Мы будем отличными родителями, Катя. К пятому ребенку уж точно наловчимся.
Она приподнимает голову и таращится на меня в ужасе.
— К какому пятому, Чернов?
— Три пацана и две девчонки, всегда мечтал.
Катя ощутимо шлёпает меня ладонью в грудь, не оценив шутку.