Отодвинув стул, поднимаюсь на ноги и, смотря прямо в глаза Мише, подцепляю пальцами резинку своих домашних шорт.
— Что-то мне жарко.
Зрачки Чернова расширяются. Он как голодный волк следит за каждым моим движением. Атмосфера между нами меняется. Нас разделяет несколько метров, но я буквально чувствую, как тело Чернова напрягается. Но он ничего не предпринимает. Молчит. Просто ждёт, что я сделаю дальше.
У меня покалывает кончики пальцев, когда я всё-таки решаюсь совершить задуманное. Медленно стягиваю шорты вниз, оставаясь перед ним в одних трусиках и длинной домашней футболке, в которой обычно сплю ночью.
Шорты падают на пол, а я перешагиваю их и, зацепив носком ноги, подкидываю вверх.
Брови Миши пытаются залезть к нему на макушку, а рот слегка приоткрывается. Он наклоняет голову, улучшая себе обзор на мои голые ноги и едва прикрытое футболкой белье.
— А это ещё кто? — вдруг раздается за спиной Чернова возмущённый голос.
Миша не спешит оборачиваться, продолжая пялиться на мои ноги. Зато я с чувством отвращения изучаю стоящую в дверном проёме Мишиной спальни девицу. В его футболке. С алыми, растерзанными поцелуями губами и всклокоченными как после хорошего секса волосами.
— Карина, вернись в спальню, — произносит Миша, растирая ладонями лицо.
Девушка картинно надувает губы, смотря то на меня, то на затылок Чернова. Вдруг я понимаю, что это её чёртов будильник меня разбудил.
— А ты думала, ты единственная, милая? — делаю печальное лицо и сажусь обратно за стол, подтягивая к себе тарелку с омлетом. — Выход там.
Истеричка Карина начинает вопить так, словно наступила голой пяткой на морского ежа. Сначала её лицо вытягивается от удивления, потом кривится в гримасе гнева и обиды, и из открытого рта вырываются проклятия. В мою сторону, а не в сторону её бойфренда на одну ночь.
Он ей там горы алмазные, что ли, обещал или жениться? С чего такая реакция? Неужели думала задержаться рядом с капитаном нашей футбольной команды чуть дольше, чем остальные? Пока это удалось только Миле… и что он в ней нашёл?
— Доброе утро, млин! — возводит глаза к потолку Миша и, стрельнув в меня прощальным, не обещающим ничего хорошего взглядом, заталкивает свою Карину-картину в спальню, из которой тремя минутами ранее она появилась.