В голосе Анабель слышатся нежные нотки. Это совсем не похоже на ту меркантильную и хладнокровную стерву, какой я ее себе представляла.
Может, я плохо знаю свою сестру и те причины, что побудили ее предложить этот мерзкий договор? Ведь я тоже хороша, согласилась.
– Рассказывай, – требую, когда она возвращается.
– Что именно? – Анабель болезненно морщится.
– Все, что знаешь обо мне, о нашей семье, о матери. Нашей настоящей матери. Она тоже ведьма?
– Была.
– Была? – удивленно смотрю на нее.
– Да, она умерла вскоре после родов.
– Почему?
Анабель опускает взгляд. Ее руки сжимаются так, что костяшки пальцев становятся белыми.
– Она отдала свою жизнь, чтобы переместить тебя в другой мир, – произносит так тихо, что мне приходится читать по губам. – Только так можно было спасти тебя от… смерти.
Я понимаю, о чем она говорит. Перед глазами встают увиденные картины: разоренный город, тела на брусчатке и кровь, целые лужи крови.
А потом вспоминаю, что в тех видениях с Анабель была какая-то женщина.
– А ты? С кем ты осталась?
– С теткой Ханной. Они с нашей матерью близнецы, как и мы. В нашем роду всегда рождаются близнецы и всегда девочки, но… – Она замолкает, а потом добавляет с внезапной яростью: – Но всегда только старшей достается магический дар и способность быть матерью! Младшая из сестер – бесплодна. Ее удел быть вечной служанкой у старшей!
Лицо Анабель бледнеет от злости, но в глазах стоят слезы.
Мне ее жаль. Почему-то. Я думала, что должна ненавидеть ее, но ненависти нет. Только бесконечное сожаление.
– Значит, ты…
– Да! Я знала, что никогда не смогу иметь детей. А всем мужикам только это и нужно. Никто не станет жениться, зная, что жена пустоцвет. Все они бредят наследником, хотя некоторым в наследство и оставить-то нечего, кроме долгов!
Уж не отчима ли своего она имеет в виду? Тот, кажется, оставил в наследство сыну карточные долги.
– Ты обманула Дариона, чтобы выйти за него…
Губы Анабель кривятся в едкой усмешке:
– Осуждаешь?
– Констатирую факт. Но как ты смогла его обмануть, если на взрослых даргов не действует человеческая магия?
Она с минуту разглядывает меня, будто решая, говорить или нет. Потом признается:"
"– Мне помогли.