– Это… – тычет пальцем в горб на одеяле, – это… недопустимо!
– Любимый, – хлопаю ресничками, – недопустимо то, что сейчас весь Дардаас увидит твою жену в неглиже!
Угроза имеет действие. Дар переводит на Морана такой взгляд, что парень в тот же момент вылетает из комнаты. Из коридора доносится его взволнованный голос:
– Все под контролем, лаэрд и его супруга не пострадали. Расходитесь по комнатам, ложитесь спать.
– А что случилось-то? – спрашивает кто-то особо дотошный.
Ему поддакивают еще несколько голосов.
– Ничего серьезного.
– Досадная оплошность? – цедит Дарион, наступая на меня. – Так это теперь называется?
Ну, хоть меч отложил – и то хорошо.
– Он неопасный, – обнимаю горб на одеяле. Тот начинает мелко трястись. – Посмотри, какой он миленький!
– Миленький?! – рев лаэрда перекрывает шум голосов на лестнице. Даже стекла в окнах звенят. – Мы говорим об одном и том же существе?
Философски пожимаю плечами.
– Анья! Это мантикора! Опаснейшее существо!
– Ничего подобного. Он очень милый! И он мой друг!
– Твой «милый» друг одной лапой может убить парочку даргов! Раны, нанесенные его когтями, очень болезненные и заживают неделями.
Я надуваю губы:
– Ты тоже опасное существо, Дарион. Тоже можешь убить и убиваешь.
Тот со стоном хватается за голову. На его лице возникает страдальческое выражение: за что это мне?
– Прикажи ему убираться обратно в Разлом!
– Не могу. Он маленький.
Шир, понимая, что речь идет о нем, слегка проявляется.
– Но и здесь он тоже не может остаться!
– Почему нет? Это мой фамильяр. К тому же, если он пострадает, то пострадаю и я. Вспомни ту мантикору! Вы хотели ее убить, а теперь кормите свежим мясом, как и ваших инкардов.
– Мы подлечим ее и отправим обратно в пустыню!
Малыш отвечает презрительным фырком.
Сообразив, что я не дам его в обиду, мантикорыш грациозно выскальзывает из-под одеяла.
Дарион силится что-то сказать. Но, видимо, слова застревают в горле. Так что дарг молча машет рукой.
Я прошу Шира спрятаться. Не стоит пугать простых обывателей. Им достаточно того, что их лаэрд начал чудить: остановил казнь, приказал хорошо кормить мантикору и даже устроил ее с комфортом в пустующем вольере для инкардов.