Кто же эти таинственные существа, которых мои предки вызвали для борьбы с захватчиками-драконами? Драконы давно стали союзниками людей, а существа из Бездны по-прежнему требуют кровавую дань…
Посмотрим, удастся ли мне встретиться с ними. И чем закончится наша встреча.
***
Спустя несколько часов полета под нами виднеется Дардаас. Его улицы пусты, все жители куда-то исчезли.
– Давай спустимся, – прошу Дариона.
– Зачем?
– Помнишь, гонец говорил, что мантикора перестала есть? Мне нужно увидеть ее.
– Хорошо.
Рааш опускается на одну из посадочных башен.
Держась за руки, словно дети, мы проходим к загонам инкардов. Здесь тоже пусто: клетки открыты, тяжелые решетчатые двери сиротливо покачиваются и скрипят.
– Интересно, куда же все делись? – бормочу в недоумении.
– Скорее всего, Арген их забрал на Стену.
– А люди?
– В укромном месте.
В прошлый раз, когда мы только прибыли, Дарион объяснил, что в случае объявления тревоги, я должна вместе с другими женщинами укрыться в подвале донжона.
– Тише! – хватаю его за руку.
Из дальнего угла загона раздается тоскливый вой.
Мы оба прислушиваемся.
– Идем, она все еще там.
Мантикора по-прежнему в клетке. Лежит, закрыв глаза и вытянувшись, на гнилой соломе. Но едва мы подходим, она поднимает веки.
Ее глаза подернуты мутной пленкой, сквозь мокрую, грязную шерсть светятся ребра.
Чувствую, как рядом со мной напрягается Дарион, и крепче сжимаю его ладонь. Мы прикрываем носы.
У мантикоры на животе нет шерсти, видимо, она выдрала ее. Зато видны незаживающие ранки от зубов малышей. Кровь привлекла жирных черных мух – они кружат над несчастным животным, словно пчелиный рой. А еще от клетки исходит стойкий запах нечистот и гнилого мяса.
– Привет, – говорю, присаживаясь на корточки, – ты помнишь меня?
Мантикора смотрит из-под полуприкрытых век, но непонятно, что думает.
– Я хочу помочь тебе, – продолжаю ровным голосом, – ты же позволишь войти?
Она тихо рычит.
– Твоим котятам нужна здоровая мама…
Обрываю себя на полуслове. Не могу поверить тому, что вижу: из левого хищницы глаза стекает мутная слеза…"
"– Шесть, – бормочу, принимая на себя чужую боль. – Их было шесть.