– Навсегда? – уточняю.
– Пока нас не призовут снова.
– Не призовут! По крайней мере, я сделаю все, что в моих силах, чтобы этого не случилось.
Он смотрит на меня с нескрываемым интересом.
– Значит, ты принимаешь мое предложение?
Я уже хочу согласиться, когда внезапно просыпается подозрительность:
– А если откажусь?
Верхняя губа Расхара приподнимается, голос падает до раскатистого рычания, в котором звучит угроза:
– Тогда мы пожертвуем нашим войском. Убьем их всех, одного за другим, но ты умрешь вместе с ними, ранерия.
"Шир вздрагивает.
Расхар всего лишь выбрасывает руку вперед и сжимает в воздухе пальцы, а мой мантикорыш с громким хрипом взвивается на дыбы.
– Нет! Хватит, я все поняла! – кричу, цепляясь за фамильяра. – Перестаньте!
Он бьется в конвульсиях, а я пытаюсь не свалиться с него и заодно передать толику своей силы, но дэймар сильнее меня.
– До тебя на этом месте стояли две ранерии, – рычит намиб, продолжая сжимать горло Шира невидимой петлей, – и обе выбрали смерть.
Я уже не понимаю, о чем он. Меня захлестывают эмоции фамильяра: непонимание, беспомощность, боль…
Значит, выхода нет. Они сделают это: убьют всех существ, которых я, сама не знаю как, привязала к себе. Отдать им то, что они хотят, или погибнуть?
– Хорошо! – кричу сквозь набежавшие слезы. – Я согласна! Забирайте все, что хотите, только перестаньте! Ему же больно!
– Клянись своей силой!
– Клянусь!
Ведьмина печать, которая молчала все это время, отзывается резкой болью.
Вскрикиваю и хватаюсь за грудь. Расхар разжимает пальцы. Шир с хрипом падает на передние лапы.
– Нам тоже больно, – слышу тихий голос намиба. – Но иногда только боль напоминает, что ты все еще жив.
Мне все равно, что он там шепчет.
Боль в груди утихает, остается только легкое покалывание. Я обнимаю Шира за мохнатую шею, успокаиваю его, обещаю, что больше никто не посмеет его обидеть. Бедняга жалуется, посылая мне мыслеобразы. Он всего лишь ребенок. Большой мохнатый ребенок с крыльями, клыками и ядовитым хвостом.
– Иди, ведьма, – говорит наш мучитель с внезапной усталостью, – и скажи своему дракону, чтобы не нервничал так.
Своему дракону?
Вскидываю голову. Так и есть! В потемневшем небе кружат крылатые тени. Я безошибочно узнаю среди них Дариона. Мой дарг все это время был здесь, совсем рядом, а я не заметила!
– Купол, – поясняет намиб, ловя мой взгляд.