– Госпожа, – раздается за спиной голос Рилии, – я подожду вас здесь.
Киваю, не глядя. Потому что мой взгляд уже прикован к огромным стеллажам, уходящим куда-то под потолок. Точнее, потолка я даже не вижу. Он так высоко, что верхние полки теряются в темноте.
Здесь десятки, нет, сотни стеллажей из крепкого мореного дуба. И все они забиты книгами всех цветов и размеров. Мне видны лишь корешки – бесконечные ряды кожаных корешков, от количества которых мое тело пронизывает дрожь предвкушения.
Мысленно потирая руки, делаю шаг.
И тут же навстречу мне из-за соседнего стеллажа появляется тень.
Застываю в оцепенении, не в силах ни вдохнуть, ни пошевелиться.
Зато тень, по всей видимости, таких неудобств не испытывает. Взметнув подол то ли мантии, то ли сутаны, отвешивает мне грациозный поклон:
– Ваша Светлость! Для меня огромная честь приветствовать вас в этой скромной юдоли!
Чертова Анабель! Она не сказала, что здесь водятся призраки!
Пытаюсь взять себя в руки, изобразить улыбку, но онемевшие губы отказываются подчиняться.
Призрак полупрозрачный, неопределенной формы, но с явными очертаниями человеческого тела. По крайней мере, у него есть голова и две верхние конечности, похожие на широкие рукава. Книзу фигура расплывается, что наводит на уже озвученную мысль о мантии и сутане.
А еще он светится. По его контуру пробегают едва заметные зеленоватые искры.
– Позвольте представиться, – продолжает эта ошибка природы, – бессменный летописец и архивариус Изумрудного клана, хранитель Лемминкейра, известный когда-то в миру под именем Ниффелиус Таарон.
В полной прострации пялюсь на призрака и замечаю позади него приличного вида письменный стол с тяжелой столешницей. Там же стоит большое кожаное кресло. Но не оно привлекает мой взгляд, а бутылка из темного стекла, наполовину оплетенная лозой. И перевернутый бокал на серебряном подносе.
– Кажется, мне нужно сесть, – слышу собственный голос. – А еще лучше – выпить.
– О, как пожелаете, светлейшая льера!
Призрак плывет к столу.