Прятать его во рту еще то удовольствие!
Вот так, держась за руки, словно идеальная пара, мы проходим по лестнице мимо притихших слуг."
"Анабель гадина, конечно, каких свет не видывал. Но в ее словах есть резон. Что бы я ни наплела Дариону, все будет засчитано против меня. Это уже и так видно, достаточно глянуть на его лицо. Так что действительно, единственный выход – все валить на амнезию. А еще лучше – на неопределенный срок стать глухой и немой. Сидеть, мычать и вращать глазами. Надеюсь, на детородные функции это не повлияет.
Пока размышляю о бренности бытия и собственном не радужном будущем, мы спускаемся в холл. Там, к моему удивлению, топчется куча народа. Кажется, все чада и домочадцы Лемминкейра собрались, чтобы проводить своего лаэрда.
Замечаю в толпе Тариссу и Рилию. Чуть поодаль от них пристроилась Юна и еще несколько женщин из кухни. И Элька тоже там, о чем-то шепчется с дворовым мальчишкой…
Едва мы с Дарионом появляемся в холле, как все голоса дружно стихают. Слуги кланяются.
– Ваша светлость, – к нам спешит дворецкий.
Сегодня он торжественно-мрачный, точно провожает нас не в путешествие, а в последний путь.
От этого сравнения мне становится не по себе.
– Хорошо, Кэрран, ты, как всегда, остаешься за главного.
– Господин Хатш отправился вперед, разведать дорогу, но сказал, что присоединится к вам на первом же перевале.
– Этот дроу в своем репертуаре. А где Эрден? – интересуется Дарион с непонятной мне интонацией. – Тоже отправился с ним?
– Льер Ларрейн выразил желание путешествовать в вашем обществе.
Пока они говорят, я делаю незаметный шажок за спину «супруга», прячу голову у него за плечом и аккуратно выплевываю перстень в свободную руку.
Надеюсь, Дарион ничего не заметит…
Но он, как назло, еще крепче сжимает мою ладонь. Так сильно, что я, не сдержавшись, издаю гневный вскрик:
– Ты мне пальцы сломаешь!
На лице дарга застывает странное выражение. Я бы даже сказала, растерянность. Но уже через секунду он отпускает меня и цедит сквозь зубы:
– Пальцы не шея.
Намек более чем прозрачен. Не решаюсь ответить, хотя в голове у меня проносится целый табун нелестных эпитетов, которыми я с удовольствием наградила бы одного чешуйчатого грубияна.
Если он и со своей женой так обращался, то неудивительно, что она от него сбежала в мой мир. Нашла меня – дурочку доверчивую, бросила в пасть дракону (причем почти в буквальном смысле), а сама наслаждается благами двадцать первого века.