Не единственная

Такое теплое щекочущее чувство, вызывающее глупый смешок.

Смешок я, разумеется, сдерживаю. Но от этого ситуация не становится менее абсурдной.

Дарион помогает подняться, придерживает стул и усаживает меня на шкуру. Сам пристраивается рядом. Снова пытается взять меня за руку, в которой я держу изумруд.

Нехотя позволяю. Немного ревную свою драгоценность, но меня успокаивает, что Дарион не пытается ее отобрать. Наоборот, когда его ладонь ложится поверх моей, камень отвечает мягким теплом. Ему нравится прикосновение дарга, и в этом я с ним согласна.

Мне тоже нравится чувствовать Дариона, хоть я в этом ни за что не признаюсь.

Лохан бросает в огонь горсть серого порошка.

Пламя взвивается. Рассыпается снопом искр. Языки пламени вытягиваются в причудливые фигуры.

– Теперь смотри, – маг отступает в сторону, – смотри очень внимательно. И запоминай. Потому что все, что ты здесь увидишь, имеет значение. Даже самая пустяковая мелочь может оказаться жизненно важной.

***

Я смотрю. Но если честно, не слишком хорошо понимаю, что вижу.

Пламя пляшет передо мной, выписывая кренделя. Потом словно бы отдаляется, расслаивается, в нем возникают помехи, точно на старой киноленте. Только кинолента не черно-белая, а желто-красная. Пытаюсь сосредоточиться на пляске огненных языков, но все равно пропускаю момент, когда в огне возникает картина…

Картины…

Незнакомый город. Разрушенные стены, черные столбы дыма, пылающие дома.

В уши вместе с треском поленьев въедается чей-то крик. Я даже чувствую запах гари.

Вижу искаженные ужасом лица.

Солдат в странных латах и шлемах с опущенным забралом. Они закалывают пиками бегущих людей.

Кто-то падает, чтобы уже никогда не подняться. Кто-то ползет по каменной мостовой, оставляя за собой темный след. Кто-то пытается скрыться в тени деревьев и стен.

В той толпе почти нет мужчин. Только женщины и… дети. Девочки… Совсем маленькие и немного постарше. В ночных рубашках, простоволосые и босые. Видимо, нападение случилось ночью – их всех вытащили из постелей, чтобы убить.

..

Мерзко… как мерзко…

К горлу подкатывает комок тошноты. Хочу отвернуться или закрыть глаза, но какая-то сила не дает этого сделать. Я не могу даже отвести взгляд.

Картинка меняется. Теперь я вижу женщину в длинной рубахе и тяжелой широкой шали, наброшенной на плечи. Ее коса растрепалась, рубаха покрыта грязью и кровью, а подол прожжен в нескольких местах. Она бежит босиком по узкому переулку, постоянно оглядывается и что-то прячет под шалью, прижимая к себе.