Клянусь, в глазах Габи загорается сострадание. Не думаю, что она играет. Так притворяться она неспособна.
– Ники, я… Я прогнала этих дамочек из кризисного центра. Но я не хочу разводиться… Пожалуйста, пусть все останется как есть.
– Давай отложим разговор, Габи. Нам обоим надо успокоиться. Особенно тебе…
– Да уж…
Габи еще не знает, что я собираюсь ехать в Красную поляну… И сейчас не лучшее время сообщать ей об этом. Я вообще не собираюсь ей говорить. Пока рано… Результаты анализов придут со дня на день, а раньше и не стоит заводить этот разговор.
Проходит несколько дней после визита женщин из Кризисного центра. Слухи о моем жестоком обращении прекращаются, а Габи съезжает на съемную квартиру. Все как будто успокаивается. Понимаю, что это на время, но не могу не радоваться долгожданному покою. Жаль, что он длится совсем недолго… Единственное, что меня сейчас волнует – как сохранить грядущую поездку в тайне? После гадких постов в интернете я стал объектом пристального внимания общественности.
«– Сколько вы заплатили избитой жене за молчание?»
«– Вы угрожали Габи расправой? Именно поэтому она отказалась от дальнейших интервью с каналами? Она не хочет больше ничего о вас говорить – какая причина?»
«– Вы тиран, монстр… Очевидно, деньги решают все.
Лучше не стало… Неожиданное молчание Габи обрастает чудовищными подробностями и нелепыми догадками… Внимание к нашей семье усиливается… Оно становится мучительной пыткой, от которой я не могу нигде спрятаться. Оттого известие об отсутствии противопоказаний к зачатию кажется манной небесной. Наконец, я уеду… Спрячусь от любопытных людей, торчащих каждое утро возле моего офиса и ищущих сенсацию там, где ее нет.
Златка оставляет мне выбор гостиницы и «развлекательной» программы. Почти не смотрит в глаза, когда я предлагаю варианты и задаю вопросы.
– Когда мы едем, Никита? – лишь спрашивает она.
– Когда у тебя благоприятные дни. Я не силен в этих женских штуках…
– Они уже… наступили. Так что я готова, – вскидывает Злата решительный взгляд.
Никитушка уже спит. В палате тихо и темно. Пахнет едой, привезенной на ужин и лекарствами.